Общество фронтира » лики несостоявшегося будущего

Геннадий Голобоков – певец “прекрасного далёка”

gavrilaf — Thu, 24 Dec 2009 11:38:02 +0000

Сегодня я хотел бы рассказать об одном из наиболее ярких, по моему мнению, художников “космической эры” Геннадии Голобокове. Да, картины Голобокова могут показаться простыми, излишне символичными, возможно даже примитивными. Но в них присутствует та неуловимая Божья искорка, которая отличает искусство от мазни в стиле “я так вижу”. Геннадий Голобоков рисовал картины о будущем, и что поистине чудесно, его видение лучшего будущего совпадает с мечтами тысяч людей во всем мире. Именно в таком мире хотел бы жить и я. Мире сильных, умных и чистых людей, в мире торжества человеческого духа, в мире вечного поиска и борьбы за знание. Очень жаль, что это будущее никогда не наступит. Надежду на него мы похоронили сами.

Геннадий Григорьевич Голобоков родился в 1935 году в селе Малая Быковка Балаковского района Саратовской области. С детства увлекался астрономией, очень любил рисовать, играл на скрипке, гармошке. Обычное детство. Но судьба уготовила ему страшное испытание: нырнув с крутого берега балаковской реки Линевки, он ударился головой о песок. Друзья вытащили его уже без сознания. Сложнейшая операция была сделана в Саратовском НИИ нейрохирургии и ортопедии. Страшный диагноз – полная неподвижность. Поначалу это вызывало беспредельное отчаяние, до яростного нежелания жить. Хотя жизнь в прямом смысле слова врачи гарантировали. А юноше всего 16 лет.

Говорят, он не лишен способностей. Значит надо учиться. Упорно. Долго. Методично. Мускулы скорее крепнут у того, кто плывет против течения. Он яростно тренировал и мускулы души. А поводов для отчаяния у него было больше, чем надо. При поступлении в Московский заочный университет искусств из приемной комиссии ему ответили: необходимо личное присутствие на вступительных экзаменах, для всех без исключения. Тогда Геннадий Голобоков посылает письмо и несколько своих рисунков вице-президенту Академии художеств СССР В. А. Серову, который ходатайствует о приеме в университет. Мучительным для него было постижение ремесла: грамм везения на Эльбрус труда. А работать приходилось так. Лежа на спине. Пальцы постоянно в полусогнутом состоянии. Он не мог пользоваться обыкновенным ластиком, а лишь карандашом с маленькой резинкой на конце. Карандаши покупали ему только мягкие, т. к. нажимать он не мог. Кисть Геннадий сначала брал ртом. Потом переплетал ее пальцами. Подрамник стоял на груди. Одной рукой приходилось держать его. Руки уставали быстро. Иногда после единственного мазка художник просил отставить картину. Геннадий едва дотягивался до середины холста. Чтобы он мог нарисовать верхнюю часть, ему ставили полотно “вверх ногами”. Геннадий научился видеть написанное в любой позиции. И еще находил этому шутливое объяснение: “Космонавт в невесомости умеет работать хоть вниз головой”. И космонавтов он любил писать не потому, что это модно. Он им был близок, как космонавт духа: “Я из тех, кто и в серой серости может к звездам найти разбег”. 27 лет, прикованный к постели, Геннадий не знал ни дня отдыха.

Работы раннего (реалистического) периода в творчестве художника Голобокова – это своего рода художественная летопись родных мест и отражение “шагов истории самой”. Вехи большой истории – в картинах “Война кончилась”, “Первый трактор” и др. 50 – е годы изменили жизнь балаковцев и облик самого города. Это начало больших строек. Молодежный Балаково – город 5 Всесоюзных комсомольских строек; 3 крупнейших в Европе химических заводов; город, где построены комсомольцами Саратовская ГЭС и Балаковская атомная станция. Он пишет о трудовых буднях балаковцев (”Элегия”, “Строители пришли”, “Рождение моря”, “На новую квартиру”) и др. Но лишь в научно – фантастической тематике полностью раскрылись творческие возможности художника. Ограниченность в передвижении Голобоков – художник компенсировал динамизмом своих работ. Строгая графичность изображения, яркий локальный цвет, в который художник вкладывал символический смысл (зеленый цвет – символ жизни, голубой цвет неба и воды – нежность, красный – борьба) делают живопись Голобокова декоративной. Однако, за внешней декоративностью не теряется главное – человеческие устремления, выразительность композиции. В его работах нет фантастических пейзажей, инопланетян или сверхъестественных машин будущего. Голобоков первым среди художников – фантастов пытается представить и раскрыть психологический облик человека будущего. Герои Голобокова – красивые, мужественные люди с ясной целью. Они черпают силы у Земли (”Улетающая на столетия”, “И снова к звездам”, “Четвертое измерение”, “Шквал неизвестности”) Картина “По ту сторону двери” написала кистью мужественного художника и рассказывает о любви человека к жизни. Одинокий космонавт, попавший на безжизненную планету, собирает в себе все силы, чтобы выжить, победить и вновь вернуться на Землю, к тому, теперь для него миражу, что “по ту сторону двери”. В этой работе не реализованное при жизни и подсознательно воплощенное преодоление ограничения в пространстве личности художника Голобокова.

Испытание в начале пути – еще одна постоянно волнующая художника тема – “Один”, “Чужое сердце”, “Река времени”, – в этих работах человек, столкнувшийся с несчастьем. Но даже “На краю бесконечности” – в работах инвалида Голобокова – торжествует жизнь! С 1958 года Геннадий начинает активно участвовать во Всесоюзных выставках самодеятельных художников, становиться Лауреатом Всесоюзного фестиваля самодеятельного творчества. Никто из жюри не знал о его болезни. “О себе писать не буду, т. к. художественная ценность моих картин и стихов от этого не возрастет”. Он очень сердился, когда представляя его добавляли подробности его жизни, и особенно “прикован к постели”. Картины Геннадия Голобокова экспонировались на выставках научно – фантастической живописи во многих городах нашей страны и за рубежом. Они привлекли внимание и космонавтов, с некоторыми из которых он был дружен – Л. Леонов, П. Беляев и др., у посетителей выставок в Праге, Будапеште, Братиславе, Улан – Баторе, на Мадагаскаре и Лаосе. Две работы находятся в центре авиации и космонавтики в Хьюстоне в Америке. И хотя не всегда все удавалось в смысле технических приемов живописи, но в его произведениях заложена глубокая мысль, зовущая зрителя на откровенный разговор о будущем.

Он умер внезапно с карандашом в руках 17 мая 1978 года. Но мы обязаны сохранить в памяти и главное произведение этого человека – сделанную им жизнь.

Картины Геннадия Голобокова

[View with PicLens]

Ссылки

Георгий Курнин. Взгляд сквозь тысячу парсек.

gavrilaf — Mon, 30 Nov 2009 13:11:28 +0000

Всего лишь двадцать лет назад каждый мальчишка страны, которой больше нет, мечтал полететь в космос. Биографии героев-космонавтов учили в школе, самодельные телескопы собирали на коленке в гаражах, книги о космосе зачитывали до дыр, а я был уверен, что истинное предназначение человека – стряхивать пыль далёких планет со своих сапог. Честно сказать, я уверен в этом и сейчас, хотя мечтать о далёких планетах и чудесных открытиях давно уже стало уделом чудаков. Более того, нас всех пытаются убедить, что и в те времена люди не мечтали. Им это запрещалось под страхом расстрела и немедленной ссылки в ГУЛАГ. Но как могли люди без мечты преобразить лицо одной шестой части суши, превратив отсталую, дряхлую империю в мирового лидера, совершить революционные прорывы во многих областях знания, создать новые направления в искусстве?

Об одном из таких направлений, о живописи “мира будущего” я и хочу начать разговор.

Так случилось, что сейчас этот жанр выродился, художники забыты, а и их творения практически неизвестны. В лучшем случае они пылятся в закромах маленьких музеев, в худшем безвозвратно утеряны. Я хорошо помню, как в детстве, читая книги о тёмных средних веках, о том как неповторимые шедевры, гордость человеческой цивилизации безжалостно уничтожались или просто выбрасывались на помойку, сжимал кулаки от злости и невозможности ничего изменить. Радовала меня тогда только мысль о том, что те времена далеко позади и больше такое никогда не повторится. Я ошибался. Тёмные века пришли снова. И всё, что сейчас можно сделать – это попытаться сохранить и максимально широко распространить память о произведениях искусства, полузабытых технических достижениях, никому сейчас не нужных научных открытиях, созданных в советскую эпоху.

Начну с рассказа о выдающемся художнике, певце космической эры, которая так и не наступила, Георгии Ивановиче Курнине.

Биография

Детство Курнина прошло в Средней Азии, в столице Узбекистана городе Ташкенте, где он родился в 1915 году. Там же Георгий Иванович окончил художественное училище, а затем – искусствоведческий факультет Среднеазиатского государственного университета. Еще в студенческие годы его излюбленным живописным жанром стал пейзаж. И со студенческой же скамьи Курнин выработал свой особый творческий метод. Дело в том, что Георгий Иванович обладал исключительной зрительной памятью. Дар отпечатывать зрительный образ в своем воображении во всех мельчайших подробностях и хранить долгое время, позволял ему не писать с натуры. Все пейзажи Средней Азии – тема раннего творчества Курнина – созданы исключительно по памяти, по впечатлению, без предварительных эскизов и набросков. Так художник продолжал работать и в последующие годы.

Когда у Георгия Ивановича пробудился интерес к космосу, сказать сложно. Согласно воспоминаниям одних, Курнин чуть ли не с раннего детства увлекся астрономией, а другие утверждают, будто именно являвшиеся ему перед мысленным взором и переносимые затем на холсты образы далеких планет побудили заинтересоваться этой темой, перечитывать всю доступную в СССР научную и научно-фантастическую литературу о космосе.

В 1949 году Георгий Иванович Курнин поселился в Сочи. На протяжении двух десятков лет лишь только близкие были в курсе творческих открытий художника. А творчеству Курнин посвящал практически все свое время, ведя более чем аскетический образ жизни. Было время, когда искусствовед Георгий Иванович Курнин читал лекции сочинским художникам (называвших его между собой «князь Мышкин»). Но любая необходимость отвлекаться от главного дела жизни досаждала ему. Заботу о Курнине взяла на себя его старшая сестра, став и хозяйкой в доме, и секретарем, и «спонсором» – именно ее скудная пенсия и была основным источником существования художника.

Но в начале 70-х с необычными творениями Курнина познакомился лётчик-космонавт, дважды герой Советского Союза Виталий Иванович Севастьянов. Картины потрясли его. Конечно, с орбитальной станции не видны пейзажи далеких планет и космонавт не мог с полной уверенностью поручиться, что они выглядят именно так, но то, что вероятность этого очень велика, он был убежден. Севастьянова действительно поразило то, насколько точно воспроизвел художник дух космоса, дух Вселенной. Тем более удивительно, что писать свои картины Георгий Иванович начал за десятилетие до первого полета человека в космос. Сейчас, когда есть фотоснимки поверхностей разных планет, сделанные с помощью мощнейших телескопов с Земли и с космических кораблей, провидческий дар сочинского художника еще более очевиден.

Благодаря содействию Севастьянова о творчестве Курнина стало известно всему миру. Публикации в журналах и выставки, начиная с 1971 года, следовали одна за другой. Успех был под стать творениям – фантастический, астрономический. Однако повседневной жизни Георгия Ивановича это практически никак не коснулось. Лишь гостей стало в дом приходить больше, и при том достаточно именитых. Только вот в голову им прийти не могло, что художник, чье имя гремит по всему миру, за чьи работы предлагаются баснословные суммы, так и ведет более чем аскетический образ жизни. Не прельщали Курнина ни огромные гонорары, предлагаемые за космические полотна зарубежными почитателями его творчества, ни перспектива безбедного существования с собственной специально оборудованной студией и всеми самыми благоприятными условиями для плодотворной работы – он считал, что его творения, его «дети» могут принадлежать только родной стране, только родному городу, где они создаются.

Не всем выставкам и проектам из-за политических катаклизмов восьмидесятых годов суждено было осуществиться. Из-за нестабильности в жизни общества интерес и к космосу, и к искусству в целом, и к творчеству Георгия Ивановича Курнина в частности, мягко говоря, поостыл. Однако в 1988 году буквально за несколько дней до смерти художника закончились съемки фильма о нем, который был посмертно показан на московском телевидении.

Все картины Георгия Ивановича и по сей день находятся в Сочи – в хранилищах Музея истории города. По слухам даже еще во вполне приличном состоянии – то есть не сгнили окончательно. Вот уж парадокс нашего времени, нувориши тратят сотни тысяч долларов на покупку бесталанной, но разрекламированной мазни, в то время как настоящее искусство попросту гниёт.

Картины Курнина – это полотна внушительных размеров – два на три метра. Почему именно два на три? Таков размер самого большого простенка в квартирке Георгия Ивановича. Было бы больше места, скорее всего и произведения были бы еще более монументальными.

Георгий Иванович Курнин создал более тридцати пейзажей иных планет. Все их он мыслил в качестве иллюстраций к своей книге – научно-фантастическому роману, о котором, к сожалению, кроме того, что он писал его, иных сведений найти не удалось.

Севастьянов (летчик-космонавт СССР, дважды Герой Советского Союза, кандидат технических наук) о художнике

Пожалуй, никто в прошлом так точно и с такой тщательностью не регистрировал необыкновенные небесные явления, как древние астрономы Востока, По единодушному утверждению хроник, в 1054 году в созвездии Тельца засияла очень яркая, никем не виденная ранее звезда-гостья.

По блеску она превосходила Венеру и некоторое время была третьим, после Солнца и Луны, светилом. Позднее выяснилось, что звезда-гостья – теперь ее называют сверхновой – вспыхнула в центре знаменитой Крабовидной туманности.

Эту вспышку – редчайшее явление во Вселенной – я увидел на полотне художника Георгия Ивановича Курнина. Мгновенное свечение сделало хрустальными громады скал и фиордов, подступивших к морю (”Взрыв сверхновой звезды”).

Я не берусь судить о мастерстве Курнина как искусствовед или художник. Тема его произведений близка мне как космонавту. Не раз я пытался представить себе, какими могли бы быть проявления жизни на других планетах, в других галактиках. Курнин показывает нам миры Синего Солнца, Желтого Солнца. Рубиново-Красного Солнца… Работы очень различны и по цвету и по композиции, но все они как бы слились в единую симфонию космоса.

Меня убедило в правдивости, если так можно выразиться, фантазии художника точно переданное переплетение света и тени, мягкий переход от одного тона к другому. Именно такая переливчатая гамма цветов видится человеку, побывавшему в космосе. Контрастом по сравнению с первым полотном, написанным в холодных синих тонах, представляется “Закат па планете Большого Красного Солнца”. Огромный багровый диск застыл над горизонтом, отдавая последнее тепло лианоподобным растениям, как бы прощающимся с ним.

Я не без удивления узнал, что Георгий Иванович сначала “слышит” картину, ярко представляя цвет в музыке, и лишь потом пишет ее. Так Блок слышал еще не созданные стихотворения, так Скрябин “пробовал” цвета на слух.

Услышанный и представленный до мельчайших подробностей космический сюжет художник “выплескивает” на большой холст. Его фантастические симфонии ложатся на просторные, размером 2×3 метра, холсты.

И еще одна особенность, отличающая творчество этого фантаста. На его полотнах вы не увидите космической техники. Она осталась где-то за пределами картины. И это, на мой взгляд, естественно, правдиво. Человек, прилетевший на неизведанную планету, о которой столько мечталось, поначалу будет жадно осматриваться. Георгий Иванович очень точно передает настроение этих волнующих первых минут. Когда я разглядывал полотна в мастерской художника, мне подумалось: написать такое под силу только увлеченному, знающему, интересному человеку. И действительно, Георгий Иванович, посвятивший более двадцати лет своей жизни космической фантастике, оказался именно таким человеком. Он необыкновенно требователен к себе.

И я верю, что годы труда и упорного творческого поиска принесут заслуженное признание сочинскому фантасту.