Сегодня, когда беспилотные летательные аппараты стали обычной принадлежностью в арсеналах многих государств, мало кто помнит, что одним из первых, кто дал путевку в жизнь этим весьма полезным машинам, был Советский Союз. Да, у нас более трех десятков лет успешно велись работы по созданию беспилотных комплексов самого разного назначения. Созданные в отечественных КБ, они многие годы состояли на вооружении, неся боевую службу по защите нашей страны. Их выпуск составлял тысячи единиц. История советских беспилотных летательных аппаратов (БПЛА) заслуживает отдельного рассказа, который автор статьи предлагает вашему вниманию.

Первые эксперименты по созданию беспилотных аппаратов проводились еще в 30-х годах прошлого столетия. Однако, несмотря на отдельные успехи, практического применения они в то время почти не получили. Слишком уж примитивными для этого были в то время технологии.

Ситуация изменилась лишь во второй половине 50-х годов. Практически одновременно в США и СССР начались работы над БПЛА, которые способны были осуществлять разведку в тылу противника и выполнять другие функции. В нашей стране разработкой занималось конструкторское бюро Туполева. Здесь в 1957-58 году приступили к созданию ряда беспилотных аппаратов разведывательного и ударного назначения. К первым относились машины ТУ-121 и ТУ-130ДП (Дальний планирующий). Они предназначались для нанесения ядерных ударов по объектам на территории противника. Работы в этом направлении продвинулись достаточно далеко, состоялись даже испытания прототипов. Однако, в связи с развитием межконтинентальных баллистических ракет оба проекта в самом начале 60-х годов были закрыты.

Второе направление для туполевцев оказалось гораздо более успешным. Результатом сало создание первого советского сверхзвукового беспилотного разведчика ТУ-123 «Ястреб». 23 мая 1964 года после государственных испытаний БПЛА был принят на вооружение Советской Армии. Всего было выпущено 52 машины этого типа, которые были размещены в западных округах страны. Их служба продолжалась до начала 80-х годов. Дальность полета аппаратов позволяла им выполнять разведывательные полеты над большей частью Европы (порядка 3600 км). А максимальная скорость 2700 км/ч давала все шансу уйти от ПВО вероятного противника.

ТУ-123 на пусковой установке

В середине 60-х годов КБ Туполева приступила к работам по созданию тактических и оперативно-тактических БПЛА. Новые машины получили название Ту-143 «Рейс» и ТУ-141 «Стриж». Их основным назначением должна была стать фото и телевизионная разведка на расстоянии от нескольких десятков до нескольких сотен километров от места запуска. Первым на испытания в 1972 году поступил комплекс ТУ-143. Четыре года проверок показали высокие летные качества этой машины. В результате, беспилотный разведывательный комплекс «Рейс» был принят на вооружение в 1976 году. Он стал наиболее массовым БПЛА, который в то время состоял на вооружении во всем мире. До окончания серийного производства в 1989 году было выпущено 950 таких машин. Это надежное и высокоэффективное средство тактической разведки отлично зарекомендовало себя во время эксплуатации.

БПЛА ТУ-143 «Рейс»

«Рейс» в пусковом контейнере

Некоторые ТТД аппарата:

Максимальная скорость: 950 км/ч
Практическая дальность: 180 км.
Высота полета: от 10 до 1000 м.

Стоит добавить, что ТУ-143 состояли на вооружении и других государств. Они также были переданы в ЧССР, Румынию, Сирию и Ирак.

Испытания ТУ-141 начались несколько позже – в декабре 1974 года. Через пять лет, в 1979 году началось его серийное производство, которое продолжалось до 1989 года. Аппарат представляя собой более мощную систему, позволяющую вести разведку в глубину на несколько сотен километров. За 10 лет Вооруженные силы СССР получили 152 такие машины.

«Стриж» на пусковой установке

ТТД:

Максимальная скорость: 1100 км/ч
Практическая дальность: 1000 км.
Высота полета: от 50 до 6000 м.

Обе модели могли нести контейнеры с фото или телевизионной аппаратурой. В состав разведывательного оборудования могли входить детекторы радиационной обстановки.
В начале 80-х годов начались работы по модернизации существующих разведывательных БПЛА. Технические требования к нему были утверждены в феврале 1983 году. После четырех лет работ первый образец новой машины поднялся в воздух в июле 1987 года. Он получил наименование ТУ-243, став глубокой модернизацией своего предшественника – ТУ-143. В результате установки разведывательного оборудования нового поколения, а также ряда усовершенствований в конструкции самой машины, ее эффективность возросла в 2.5 – 3 раза. Помимо военных целей БПЛА мог использоваться и для нужд народного хозяйства – обнаружения лесных пожаров, аварий нефтепроводов и газопроводов и т.п. Благодаря новой инфракрасной системе «Зима-М» разведка могла вестись в любое время суток.

Старт Ту-243

ТТД аппарата:

Максимальная скорость: 950 км/ч
Практическая дальность: 360 км.
Высота полета: от 50 до 5000 м.
БПЛА успешно прошел испытания и в 1994 году был принят на вооружение уже Российской армии. Однако, о количестве серийно выпущенных машин в открытых источниках почему-то не сообщалось..

Также в конце 80-х годов ОКБ Туполева была разработана еще одна модель оперативно-тактического БПЛА – ТУ-300 «Коршун». На международном авиасалоне МАКС-95 были продемонстрированы опытные образцы машины. Ее особенностью стала возможность модернизации в ударный вариант с подвеской различных видов авиационного вооружения. Однако, дальше дело не пошло. Как оказалось, у ельцинской России денег на новую технику не нашлось..

ТУ-300 «Коршун»

Война 1982 года в Ливане показала высокую практическую эффективность малогабаритных оперативных БПЛА ближнего радиуса действия. По ее итогам КБ им. Яковлева начало разработку новой модели беспилотника, который получил название «Пчела-1». Эта машина составила основу разведывательного комплекса «Строй-П», который был создан ТВ 1990 году. Впоследствии, кроме базовой модели были созданы различные варианты, в том числе для совместного использования с артиллерией, РСЗА и авиацией. Аппарат использовался в ходе войны на Кавказе в 1999-2000 гг.

БПЛА «Пчела-1»

На пусковой установке

ТТД:

Вес: 138 кг
Максимальная скорость: 160 км/ч
Радиус действия: 60 км.
Высота полета: от 100 до 2000 м.
Продолжительность разведки: до 2 часов

Так что как видите, такая наиболее перспективная в наше время область авиационной техники, как БПЛА, успешно развивалась в Советском Союзе. И даже несмотря на провал 90-х годов, у наших КБ оставался достаточный задел для возобновления разработок и производства беспилотных аппаратов самого разного назначения для нужд армии и флота. Некоторые разработки были представлены на авиасалонах 2000-х годов («Скат» и ряд других моделей). Однако для большинства представителей компрадорской власти оказалось гораздо выгоднее делать ставку на закупку аппаратов такого класса (причем далеко не самых новых!) за границей. Возможно потому, что финансировать зарубежную авиапромышленность лично им гораздо выгоднее, чем отечественную?

Все же будем надеяться, что ситуация в этой области изменится к лучшему. Но для этого в стране должно измениться многое. Очень хотелось, что бы это произошло без новых потрясений, подобных тем, что два десятилетия назад уничтожили нашу Родину..

Взято отсюда.

Огромное спасибо камраду grey-croco за всегда интересные материалы.

В теории станция должна была достичь Луны, но вместо этого она прошла на расстоянии 6000 км от поверхности нашего спутника. Причиной этого стал досадный недочёт. При выдаче команды на отсечку двигателя третьей ступени не было учтено время прохождения сигнала с Земли до станции (ощутимое на таких расстояниях). Тем не менее вся аппаратура станции отработала безупречно, программа экспериментов была выполнена на 100% и запуск “Луны-1″ значительно расширил наши познания о мире.

• При помощи бортового магнитометра впервые был зарегистрирован внешний радиационный пояс Земли.
• При помощи ионных ловушек и счётчиков частиц были проведены первые прямые измерения параметров солнечного ветра.
• Был успешно выполнен эксперимент по созданию искусственной кометы.
• Было установлено отсутствие у Луны значительного магнитного поля.

А уже 14 сентября 1959 года был произведён запуск станции “Луна-2″ которая всё же достигла поверхности Луны.

В начале 1980-х рядом с поселком (а сейчас уже городом) Паркент, в 47 километрах северо-восточнее столицы Узбекской ССР Ташкента началось строительство удивительного сооружения. В течение всего шести лет на одном из специально отобранных холмов (скальное основание в крайне сейсмически опасной зоне имеет значение) по инициативе узбекского академика Садыка Азимова была построена база для развития новой отрасли науки – гелиоматериаловедения, солнечного материаловедения, высокотемпературных солнечных технологий. Комплекс, последовательно известный как объект “Солнце”, гелиокомплекс “Солнце” и в конечном итоге НПО “Физика-Солнце” и предназначенный для получения с помощью Большой солнечной печи тепловой мощностью в 1 мегаватт в совершенно чистом виде тугоплавких металлов и жаропрочных материалов, стал одним из последних триумфов советской науки.

Гелиокомплекс “Солнце”  1981-87
Арх. В.Захаров, О.Таушканов, худ. И.Липене, инж. Е.Макеев, Е.Шмакин, при участ. Ф.Ширяева, В.Дворяшина, В.Белова, Н.Мелешкиной, В.Смурыгина, И.Кудрявцева, Б.Авдеева, М.Мушеева.
Виктор Захаров – бывший главный архитектор Минатома СССР, сейчас ударился в православное строительство.

Описание проекта взято из журнала “Архитектура СССР” март-апрель 1988 года.

Гелиокомплекс "Солнце" на обложке журнала. Ускорение - модный тренд того времени, в т.ч. и в архитектуре.

Одно из первых упоминаний об использовании солнечной энергии относится к XV в. до нашей эры. Внутри статуи египетского фараона Аменофика III помещалась система воздушных и водяных камер, заставляющая лучи восходящего солнца приводить в действие спрятанный там музыкальный инструмент.

Энергетический кризис заставил вновь обратиться к заманчивой идее использования неисчерпаемой солнечной энергии.

Качественный скачок в проектировании и строительстве солнечных объектов последовал после накопления немалого числа экспериментальных разработок и успешной эксплуатации небольших энергоактивных зданий и сооружений. В ряде научных учреждений СССР проводились исследования в области высокотемпературной технологии с использованием концентрированной солнечной энергии. Трудно сейчас назвать крупную научно-техническую проблему, решение которой не было бы связано с использованием материалов особой чистоты. Для их изготовления обычно используются многоступенчатые процессы с последовательным применением химических и физических методов. Сложность их настолько велика, что, но мнению одного из видных ученых в этой области академика Н. Сажина, есть все «основания считать настоящим научным подвигом разработку технологических методов получения веществ высокой чистоты.

В соответствии с заданием Физико-технического института академии наук Узбекской ССР был запроектирован научно-производственный гелиокомплекс «Солнце», открывший новую отрасль металлургии.

Общий вид комплекса

Приступая к проектированию гелиокомплекса, мы столкнулись с совершенно непривычными для себя типами сооружений, которые потребовали и новых архитектурных форм, выражающих их сущность. Одной из опорных идей пространственной композиции было стремление создать новые типы сооружений, представляющие собой максимальное единство содержания и формы. Энергоактивные сооружения гелиокомплекса, в которых потенциал пластической разработки заложен в самом конструктивном решении, можно рассматривать как конкретное воплощение органического синтеза утилитарного и эстетического. В мире нет и не может быть содержания вообще, а есть только определенным образом оформленное содержание. Белинский писал: «Когда форма есть выражение содержания, она связана с ним так тесно, что отделить ее от содержания, значит уничтожить самое содержание и наоборот: отделить содержание от формы, значит уничтожить и форму».
Условия восприятия определяют необходимость того, чтобы форма несла доступную эмоциональную и эстетическую информацию о конкретном содержании сооружения — его функции, объемно-пространственной, планировочной и конструктивной структуре, материале и т. п.

Общий вид комплекса - 2

Но форма должна обладать некоторой независимостью от практически всякий раз новой совокупности детерминирующих ее объективных факторов и в определенной мере влиять на конкретное содержание сооружения. Это отчуждение формы, ее самоценность всегда создавали возможность для ее совершенствования, но вместе с тем служили основой для маньеризма и эклектики.

Информационный заряд, который несет архитектурная форма, включает доходчивые эмоциональные и эстетические стереотипы всех видов.

Концентратор солнечной энергии

Понимание этих обстоятельств позволило выработать сознательную стратегию создания архитектуры гелиокомплекса в современном культурном контексте. Сделана попытка объединить в одном комплексе два современных направления: “хай-тек” со свободным манипулированием объемами, которые имеют сложную «машинную» архитектуру в сочетании с суперграфикой, с использованием новейших строительных и высококачественных отделочных материалов, контрастирующих между собой. Усилившийся в последние годы интерес к историческим национальным культурным ценностям под влиянием постмодернизма начал перерастать в интерес к глубокому осмыслению собственного наследия в области строительства и архитектуры, стремление к своей региональной национальной, человеческой архитектуре, которая имеет индивидуальную обособленность, соразмерность человеку и сохраняет сложившуюся среду — второе направление в архитектуре гелиокомплекса.

Концентратор солнечной энергии

Объемно-планировочная структура соответствует функциональной структуре, но в то же время играет и самостоятельную роль в архитектурном решении. В указанной планировке характерна замкнутая композиция и повышенная плотность застройки, которая обеспечивает максимальную затененность вертикальных и горизонтальных плоскостей. Особенности функциональной структуры объекта, а также рельеф местности определили необходимость спроектировать научно-производственный комплекс, который состоит из пяти основных подразделений: технологической башни, концентратора, гелиостатного поля, главного корпуса и вспомогательных сооружений.

Макет комплекса

Общий вид комплекса. Главный корпус, слева - технологическая башня, за ней - Концентратор.

Технологический процесс осуществляется следующим образом. Поступающие от гелиостатов солнечные лучи, отражаясь от элементов зеркала концентратора, собираются в фокусе на гелиоприемнике солнечной печи, где происходит высокотемпературный технологический процесс. Концентратор устанавливается неподвижно с ориентировкой в направлении север-юг. Лучистый поток отражается на концентратор гелиостатами, которые следят за солнцем в течение всего рабочего дня. Почти вся солнечная радиация попадает на параболическую зеркальную поверхность и собирается в фокусную точку диаметром 40 см. Максимальное излучение соответствует излучению абсолютно черного тела при темпepaтуpe 3500°С.

Концентратор и технологическая башня на стилобате, облицованном травертином

Технологическая башня, предназначенная для установки солнечной печи в фокальной зоне, имеет семь этажей с верхним отсеком и отвалом, который соединен с производственным зданием, а верхняя ограждающая грань имеет монтажный проем с раздвижными секциями для замены печей. На торце верхнего отсека башни, обращенного к концентратору, предусмотрены жаропрочные раздвижные створки.

Верхний отсек башни с закрытыми створками

Каркас технологической башни состоит из металлоконструкций и опирается на фундаментную плиту подземного блок-этажа. Ограждающие конструкции выполнены из легких навесных панелей типа сэндвич с окантовкой оксидированным алюминием, в качестве утеплителя применяют минераловатные плиты.

Верхний отсек башни с раскрытыми створками

Концентратор представляет собой прямоугольную «высечку» на параболоиде вращения с зеркальной отражающей поверхностью и предназначен для фокусирования падающего на него лучистого потока в заданной фокальной плоскости, в которой расположена приемно-рабочая камера технологической башни, предназначенная для использования лучистой энергии потока. Оптическая ось концентратора направлена с юга на север. При этом его фокальная плоскость находится с северной стороны. Ограждающая зеркальная поверхность набирается из отдельных зеркальных элементов — фацет — размером 0,45х0.45 м. Каждая фацета крепится к каркасу с помощью устройства, обеспечивающего возможность юстировки. Для подъема на площадки концентратора предусмотрен грузопассажирский лифт грузоподъемностью 500 кг. Открытая лестница соединена с обслуживающими площадками легкими открытыми переходами.

Окно, в которое попадают сконцентрированные лучи солнца, имеет диаметр один метр. Рабочая поверхность технологической башни постоянно охлаждается циркулируемой водой внутри и снаружи. Процесс плавки управляется оператором из пирометрической лаборатории

Вогнутое зеркало Концентратора. Состоит из 10700 зеркал и имеет размер 54х47 метра. Верхняя точка Концентратора приходится на отметку 1100 метров над уровнем моря, которая зафиксирована трикопунктом, установленном рядом с мемориальной доской на противоположном холме за гелиостатами

Вогнутое зеркало Концентратора

В центре концентратора имеется пирометрическая лаборатория. Для предохранения несущих металлоконструкций концентратора от прямых солнечных лучей и температурных деформаций сверху с торцов и с южной стороны сооружение закрывается солнцезащитой с применением цветных экранов, выполненной средствами суперграфики. На верхней отметке концентратора устроена смотровая площадка, а завершает сооружение блок светящихся красных визирных марок, которые необходимы для юстировки 62 гелиостатов. Строительная конструкция концентратора солнечной энергии состоит из опорной части, выполненной в виде системы попарно объединенных встречно-наклонных разновысоких ферм, поярусно раскрепленных горизонтальными связевыми фермами. Каждая пара встречно-наклонных ферм смещена в плане относительно смежных таким образом, что одноименные опорные элементы ферм системы размещены в плане на двух условных параллельных параболах.

Концентратор

Гелиостатное поле — система отдельно стоящих гелиостатов, которая должна обеспечивать направление отраженных от нее солнечных лучей всегда параллельно оптической оси гиперболического параболоида, независимо от положения Солнца на небосводе. Площадь зеркальной поверхности каждого гелиостата около 50 м². В слежении за Солнцем зеркала будут поворачиваться как по вертикали, так и по горизонтали. В память ЭВМ заложена программа управления движением гелиостатов на каждый день. В соответствии с движением Солнца будут автоматически меняться скорость и углы перемещения зеркал.

Гелиостатное поле имеет ступенчатую форму. Для уменьшения взаимного затенения гелиостаты располагаются в шахматном порядке на специальных террасах.

Гелиостатное поле

В конструкцию сооружения входят уложенная на основание железобетонная плита, имеющая в продольном сечении ломаное очертание и общий уклон террас 1:5, выполненная в виде монолитной железобетонной платформы, и подпорные стены. Подпорная стена содержит вертикальные элементы — монолитные сердечники и контрфорсы коробчатого сечения, образующие ниши, которые служат фундаментами под гелиостаты, а также используются как помещения для установки щитов управления.

Гелиостаты и люди для масштаба. Управляемые зеркала размером 7.5х6.5 метров составлены каждый из 195 зеркал, размером 50х50 см. Всего в комплексе 62 гелиостата. В итоге 12090 зеркал собирают солнечные лучи, которые, отражаясь, единым потоком устремляются на вогнутое составное зеркало Концентратора

Главный корпус состоит из нескольких зданий, сблокированных между собой: двух производственных, двух лабораторных и административного здания со столовой, конференц-залом, библиотекой и парадным четырехсветным атриумом. Конструкции главного корпуса выполнены из стандартных бетонных элементов антисейсмических серий ИИС-20 и ИИС-04. Ограждающие конструкции – навесные керамзитобетонные панели. Глухие плоскости стен облицованы травертином местных месторождений. Для защиты зданий от перегрева устроены проветриваемые кровли и применена солнцезащита в виде трехмерной стальной кадмированной решетки с горизонтальными и вертикальными солнцезащитными экранами.

Внутри главного корпуса находится большой двор с розарием и площадками для отдыха, а в геометрическом центре двора предусмотрены бассейн и фонтаны. Вокруг бассейна будет создан цветной ковер из живых цветов. Внутренний двор через четырехпролетный проем объединяется с обширным плато, которое расположено c южной стороны комплекса, ограниченной подпорной стеной. Перед главным входом запроектирована накопительная площадь, замыкающая поперечную с запада на восток магистраль. На площади справа от входа располагается скульптурная группа с солнечными часами «Гелиос».

При решении интерьеров учитывались все факторы пространственного и микроклиматического окружения, в соответствии с чем были выбраны ограждающие конструкции и внутренняя отделка помещений. В интерьерах широко использованы гипсовые подвесные потолки, мрамор и травертин местных месторождений. Художником-монументалистом И. Липене для основных интерьеров разработаны пространственные композиции из металла и цветного стекла: «Гимн Солнцу», «Парад планет», «Млечный путь», «Луна». Было уделено большое внимание деталям: разработаны индивидуальные ручки для нетиповых дверей конференц-зала, поручни для лестниц и антресолей фойе, фонари и торшеры для наружного освещения и многое другое. Орнаментальное покрытие зеленью, декоративная скульптура, смотровые площадки должны не только обеспечить условия отдыха, но и создать высокий уровень визуального комфорта.

Пространственная композиция из металла и цветного стекла "Гимн Солнцу". Худ. И.Липене (ЛатССР)

При проектировании и строительстве комплекса мы стремились создать современную архитектуру, учитывая национальные традиции и опираясь при этом не на внешние проявления национальной художественной культуры, а на ее глубинные, устоявшиеся и сохранившие свою жизненность особенности, на соблюдение пропорций, излюбленной колористической гаммы и других народных «способов видения» окружающего мира, так как основой в решении проблемы развития национальных форм является традиция в единстве с современной техникой.

Пространственная композиция из металла и цветного стекла "Парад планет". Худ. И.Липене (ЛатССР)

Общая экономия сметной стоимости строительства против утвержденной составила 7,6 млн. руб. за счет внедрения более сорока изобретений, защищенных авторскими свидетельствами, как в архитектурно-строительной, так и в технологических частях проекта.

Нестандартизированное оборудование для объекта «Солнце» является уникальным, впервые осваиваемым в СССР и не имеющим аналогов ни в отечественной, ни в зарубежной практике.

Пространственная композиция из металла и цветного стекла "Луна". Худ. И.Липене (ЛатССР)

Архитектурные произведения такого назначения должны иметь несколько уровней содержания: функциональный, энергетический, художественно-образный и т. д. Такое содержание архитектуры выражается ее конструктивными, энергоактивными и декоративными формами. Эти формы, в свою очередь, обусловливаются содержанием архитектурного сооружения, а иногда являются и формой содержания одновременно, обогащаясь опытом и творческим воображением.

Проработка социальных, функциональных и конструктивно-строительных проблем помогла в конечном счете сформировать эстетический образ гелиокомплекса «Солнце». Объект со столь разнообразными характеристиками отдельных своих частей, обобщенных в едином комплексе, при определенной композиционной обработке, основанной на творческой концепции с учетом национальных традиций, получает новое эстетическое выражение. Остается добавить, что проект научно-производственного металлургического гелиокомплекса «Солнце», на II Всесоюзном смотре-конкурсе на лучший проект года получил высшую оценку жюри и отмечен золотой медалью. На III Всемирном биеннале «Интерарх-85» в Софии проект стал лауреатом и награжден медалью и дипломом МСА.

Объект «Солнце» – на слух это ставшее привычным названием необычного даже для космической эры научно-производственного металлургического комплекса — воспринимается как некий сухой и лаконичный армейский термин.

Заочное знакомство с принципом практической реализации идеи применения солнечной энергии в «сверхчистых» технологических процессах также не вызывает особых эмоций. Все понятно: ставь кучу зеркал, фокусируй «зайчики» в печь и плавь целый световой день, однако лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

То, что сделано в Паркенте, поражает самое изощренное воображение. Архитектору Виктору Захарову и его коллегам удалось спроектировать комплекс, который по единству и целостности формы и содержания можно считать непревзойденным. Словесный портрет, каким бы детальным он ни был, не сможет заменить огромного впечатления от вида грандиозных сооружений комплекса с фантастическими формами, воздвигнутого на древней земле Узбекистана.

Первые образцы, полученные при испытаниях, без лишних слов, в деловой обстановке стали образцом совершенства доселе недостижимого. Это был рывок в XXI в.

Гигантская пирамида Солнца, выложенная из каменных глыб ацтеками, служила богам.

Объект «Солнце» не менее величав, и он служит людям.

В. ДЖАНИБЕКОВ, летчик-космонавт СССР

При одном только упоминании о Нотр-Даме и Эйфелевой башне Парижа или Московском Кремле, площади Святого Марка в Венеции или соборе Святого Петра в Риме, Акрополе в Афинах или Регистане в Самарканде— сразу же в нашем сознании возникают образы и силуэты этих удивительных построек, неожиданных и гармоничных, задуманных и созданных человеком, но ставших недосягаемым совершенством, символом своего времени и своего народа, одновременно принадлежавшие всему человечеству и неподвластные временам.

Точно так же в моем сознании (уверен, что и не только в моем) при словах объект «Солнце», видится этот выразительный силуэт провозвестника «космической архитектуры», силуэт, так поэтично и фантастически возникающий, не нарушая первозданной тишины и гармонии предгорий Паркента, и побуждающий к философским размышлениям о реальности нереального, о возможности невозможного…

Внеся в эту романтическую природу (а можно ли что-то внести без ущерба в природу) новую гармонию, возвысившую человека своей причастностью (этому, может быть и невозможному, но состоявшемуся, однако, факту), — человек не просто вмешался в эту тишину, он чистым звуком приблизился к ней и породнился с нею.

Я искренне поздравляю архитектора Виктора Захарова, вроде бы совсем недавно эмоционально убеждавшего нас на градостроительном совете Госстроя Узбекской ССР, убедившего всех на Всесоюзном смотре в Москве и на Всемирном биеннале «Интерарх-85» в Софии с серьезной и большой удачей, с увертюрой к симфонии архитектуры будущего, которая уже стремительно шагает в XXI столетие. И не удивительно, что в эту архитектурную галактику, в этот архитектурно-космический венок вплела свои волшебные цветы-созвездия — непревзойденный мастер по стеклу, замечательный художник И. Липене.

С большой премьерой, с началом новых поисков!

С. СУТЯГИН, заслуженный архитектор Узбекской ССР

Здесь происходит плавка

Огромной спасибо за материал darriuss.

Оригинал статьи вот здесь (в оригинале много интересных фотографий, которые не вышли в мою версию из-за ограничений вордпресса и моей лени).

Кстати, по-прежнему буду рад любой помощи. Как с контентом, так и с дизайном.

Американский фронтир – один из величайших мифических, умозрительных ландшафтов современного мира. Будучи Эльдорадо, в буквальном смысле кладезем сокровищ и возможностей, западные земли были еще и ландшафтом для одинокой души, виртуальным пространством, где американское «я» могло переделать себя и заново открыть свои корни. Фронтир был пограничной зоной между мирскими границами гражданского общества с его властителями в лице политиков, юристов и религиозных институтов. В XIX веке миф о фронтире в сознании нации приобрел власть фетиша, которая, впрочем, не могла прикрыть страшного насилия и эксплуатации, определявших подлинный облик экспансии Запада. Журнальные романы, газеты и шоу о Диком Западе воспевали героизм и независимость пионеров, вольных стрелков и отшельников. В то же время мормоны, представители визионерского и гереметического культа, пропитанного гностическими мечтами о самообожествлении, видели в суровом и величественном ландшафте Юго-Запада ветхозаветную пустыню, где можно получить новые скрижали Завета и где падший мир заключит новый договор с Небесами. Риторика фронтира стала неотъемлемым компонентом американского, исключительно упрямого, оптимизма, обернувшись поклонением свободной личности и свободному предпринимательству,утопическим в теории и алчным на практике.

Когда к концу XIX века географический фронтир закрылся, Америка оказалась перед необходимостью сублимировать свое влечение к диким землям. В массовой культуре XX века сакральная тяга Запада к свободе, самостоятельности и широким открытым пространствам заразила всех, начиная с бойскаутов и кончая NASA и экологическим движением. Но самым влиятельным разносчиком мифа о фронтире стал Голливуд, который поставил производство вестернов на поток, штампуя их с поражающей воображение скоростью в течение более полувека. На сновидческой материи целлулоида запечатлен высший американский архетип свободного индивидуума: ковбой, отчаянный гибрид рыцаря, короля Артура и аскетического кочевника, который стоит по ту сторону социальных законов, чтобы приручить дикость внутри и снаружи себя, и который, таким образом, испытывает чувство свободы и самопознания, недоступное пониманию общества, для которого он прокладывает путь.В 1980-х, когда бывший голливудский ковбой поселился в Овальном кабинете, фигура ковбоя снова появилась на фоне уже совсем другого ландшафта: в бестелесном «пространстве» компьютерной сети. Когда Уильям Гибсон решил назвать своих жокеев киберпространства «ковбоями» в романе 1984 года «Нейромант», он предвосхитил психологическую инерцию, которая будет подпитывать реальную культуру раннего этапа истории киберпространства, культуру, которая в то время, когда была написана книга, еще пребывала в стадии отшельников и трапперов. Даже к началу 1990-х Интернет все еще был местом, где не действуют законы, и беззаботная экспериментирующая анархия его социальных структур, технических триумфов и еретических дискуссий (то же самое происходило и в родственной системе BBS) сейчас уже стала чрезмерно раздутой легендой. Конечно, компьютерная сеть абстрактных потоков данных, построенная на основе операционной системы UNIX, сетевых протоколов и т. п., едва ли может вообще считаться настоящим «пространством». Но пространственные метафоры возникали с неизбежностью, придав технологии образное измерение, которое парадоксально сделало ее более реальной. Возможно, первым человеком, который использовал термин киберпространство, по отношению к реальным цифровым сетям был цифровой гуру Джон Перри Барлоу, автор текстов группы GratefulDead и завсегдатай WELL, легендарной BBS Залива. Бывший фермер из Вайоминга, Барлоу сыграл важную роль в пропаганде одного из первых и самых важных мифических образов, украшающих концепцию киберпространства, – фронтира. Хотя последующее расширение «цифрового фронтира» всего лишь увеличило количество ленивых журналистов и прозелитов Сети, все же можно проследить судьбу самого образа вплоть до корней американского воображения, с его изначальным отождествлением дикости и свободы. В кругу независимо мыслящих, в основном белых американцев мужского пола, исследующих технические и социальные возможности объединенных в сеть компьютеров (не говоря уже о флэшбэках золотой лихорадки, охватывающих и без того цветущую компьютерную индустрию Залива), метафора «цифрового фронтира» всплыла из глубин технологического подсознания Америки с предсказуемостью ковбойской дуэли, назначенной на полдень.

Сегодня, когда пустынные окраины двоичного кода уступили место неоновым деловым проспектам WWW, метафора фронтира отзывается пустотой копилки Роя Роджерса. Тем не менее в образе цифрового фронтира больше правды, чем полагали даже его первые энтузиасты. Западный фронтир был, конечно же, не утопией самоопределения, а опасным перекрестком конфликтующих сил, которые отражали отчаянное противоречие между индивидуализмом самоопределения и необходимостьюпустынные окраины двоичного кода уступили место неоновым деловым проспектам WWW, метафора фронтира отзывается пустотой копилки Роя Роджерса. Тем не менее в образе цифрового фронтира больше правды, чем полагали даже его первые энтузиасты. Западный фронтир был, конечно же, не утопией самоопределения, а опасным перекрестком конфликтующих сил, которые отражали отчаянное противоречие между индивидуализмом самоопределения и необходимостью создания общества, состоящего из пестрого сброда без какой бы то ни было общей истории. Тревога и желание, рожденные в этой бесконечной борьбе, продолжающей определять сознание американца, помогли создать систему взаимного отчуждения, которая просто приводит киберотшельников в экстаз и объясняет непрекращающиеся и зачастую сентиментальные дискуссии о виртуальном сообществе. Один из наиболее впечатляющих аспектов WELL, электронной таверны, где впервые зашел разговор о фронтире, заключался в том, что BBS состояли из группы упрямых, свободомыслящих одиночек, которые наслаждались чувством пребывания в группе, хотя и невиданного ранее качества.

Образ киберпространства как фронтира звучит правдоподобно еще и потому, что этот миф включает в себя и свои сумерки упадка и исчезновение. В угрюмых и меланхоличных вестернах, которые Голливуд начал снимать в 1950-1960-х годах, Дикий Запад всегда изображен на своем закате, его бунтари принесены в жертву двигателю прогресса, его равнины вспаханы и огорожены. Киберпространство лишь повторило этот путь: на диких территориях, открытых пионерами, возникли социальные и политические структуры. К началу 1990-х годов гордых цифровых ковбоев и хакеров-изгоев 1980-х принялись разыскивать пинкертоны и шерифы, а банкиры, законники, учительницы воскресных школ и новички с AOL принялись за обустройство главного проспектаАмерики. Коммуникационные конгломераты принялись делить Сеть, подобно гангстерским боссам, а бизнес-сайты, государственные службы и домашние странички абонентов протянули колючую проволоку файерволов и ограниченного доступа через некогда свободное ранчо равнины.

К сожалению, сегодня лишь кучка сетевых пассионариев активно сопротивляется коммерциализации и приватизации киберпространства. Но вмешательство правительственных архонтов продолжает вызывать бури протеста, особенно в США. Для того чтобы сохранить прерии Сети от государственного контроля, Барлоу и другие компьютерные головы основали «Фонд электронного фронтира» (EFF), хорошо финансируемую адвокатскую коллегию, занятую сопротивлением цензуре, защитой цифровых прав и проблемой сетевой криптографии. Обосновавшись рядом с правительственными кабинетами, EFF смягчил свою политику, но тем не менее он участвовал в настоящей битве против Акта о благопристойности коммуникаций, печально знаменитой попытке правительства подвергнуть киберпространство цензуре, предпринятой в 1996 году. Забавно, что многие сетевики полагают, что EFF расшифровывается как «Фонд электронной свободы». Это смешение свободы и фронтира – симптом чисто американского убеждения, о котором я говорил выше: убеждения, что свобода тождественна естеству или, скорее, «я» в естественном окружении,неподконтрольному государству и социально-историческим требованиям.

Олег, спасибо большое за текст.

Несколько ссылок:

• Биография на Вики.
• Нооген – наверное лучший интернет-ресурс, посвящённый Ефремову.

” – В 1950 году вы написали книгу, принёсшую вам всемирную славу, – сборник рассказов “Марсианские хроники”. Там говорилось: уже к началу второго тысячелетия на Марсе будут поселения, целые города землян. Как вы думаете, почему этого в итоге так и не произошло?

- Меня часто про такое спрашивают, и я люблю фантазировать над ответами. Чтобы они были разными! Ответ сегодняшнего дня: потому что люди – идиоты. Они сделали кучу глупостей: придумывали костюмы для собак, должность рекламного менеджера и штуки вроде айфона, не получив взамен ничего, кроме кислого послевкусия. А вот если бы мы развивали науку, осваивали Луну, Марс, Венеру… Кто знает, каким был бы мир тогда? Человечеству дали возможность бороздить космос, но оно хочет заниматься потреблением – пить пиво и смотреть сериалы…

Моё детство пришлось на Великую депрессию, а глубокая старость – на крутой финансовый кризис. Ты смотришь в будущее и видишь там причудливые планеты, новые космопорты и машины, летающие по воздуху, а заканчивается всё падением доллара на бирже”.

Грустно. Зато правда.

За минувшее десятилетие ни Россия, ни США, ни другие космические державы не продемонстрировали сколько-нибудь качественного прорыва в освоении межпланетного пространства. Уверен, что это чревато деградацией человечества в целом. 

Для России в ближайшие десять лет застой в космической экспансии опасен вдвойне, поскольку других сфер технологической активности, где мы смогли бы стать лучшими, почти не осталось.

Выходить в “лучшие” нашей стране необходимо.

Меня часто спрашивают: а какой вообще прагматический смысл в освоении космоса? Позвольте спросить в свою очередь: а каков был смысл в создании Сикстинской капеллы? 

Если вы окунётесь в реалии XVI века, то обнаружите, что Папа Римский продолжал практику по продаже индульгенций, – причём понимая, что делать этого нельзя ни прагматически, ни догматически, – потому что ему нужны были огромные средства на Ватиканский дворец, который тогда строился, и на эту самую капеллу, на богословие, запечатлённое в камне. 

А ведь Ватиканский дворец в эту эпоху стоил дороже в сопоставимых ценах, чем лунная экспедиция в наши дни. 

Остановка космической экспансии может быть губительной для человечества в целом и для России в частности. Это не только моё мнение. В последние годы мне пришлось не раз беседовать с философами Украины, где осталось много ведущих предприятий космической отрасли, с политиками Казахстана, где находится Байконур, с российскими специалистами. Все они думают точно так же. 

Нам необходимо ответить на вызов со стороны космоса. Этот вызов стар, как мир, он ровесник нашей цивилизации. Ещё когда человек впервые поднял голову и увидел звёзды, он осознал, что время его жизни ограничено, а пространство, которое ему нужно освоить, бесконечно. Это противоречие между Пространством и Временем, собственно, и стало парадоксальным фактором развития, катализатором для цивилизации.

Современные космические исследования – очередной и исторически последний шаг в решении этой задачи. Последняя, может быть, возможность стимулировать развитие – научное, технологическое, социальное. У нас есть этот шанс. Мы можем его игнорировать, но в этом случае история нас не простит и осудит. А страны и нации, которые осудила история, второго шанса не получают. Остановка смертельна. Принцип здесь простой: либо вы развиваетесь, либо деградируете, либо стагнируете. 

В деградации мало хорошего, но стагнация даже хуже. В начале XXI века человечество замерло перед угрозой стагнации идей, экономики, культуры. Отвести такую угрозу можно, только выйдя за пределы тех смыслов, которые мы наработали, только расширив освоенное цивилизационное пространство. 

Такой выход может обеспечить только межпланетная экспансия. Нужен подвиг такого же масштаба, который был совершен в космонавтике советскими людьми и американцами в 60-е годы прошлого века. 

Тогда развитие космонавтики приостановилось, потому что мы не представляли себе, что в космосе может быть что-то ценное, мы не видели “приза”. Луна оказалась безжизненной и геологически мёртвой и призом явно не являлась. Скоро стало понятно, что и Марс – не приз. Высадка на Венеру до сих пор находится вне сферы возможного. 

Однако сегодня у нас появились цели в системе Сатурна. Благодаря американцам мы выяснили, что там происходит нечто непонятное и интересное: система Сатурна является достойным для исследования объектом. Очень может быть, что там, на спутниках Сатурна, есть жизнь, основанная на других, неземных биологических принципах. А этот факт, если он будет доказан, явится для землян важнейшим фактором для понимания того, что же такое жизнь вообще, и станет основой для фантастического дальнейшего развития – к примеру, биотехнологий. Мы сможем отойти от традиционной концепции: “жизнь – это способ существования белковых тел”. Получив базу для сравнения, мы решим массу ключевых вопросов научного знания. И не только в биологическом, но и в философском, и даже в теологическом смысле. 

Моя любимая тема – геотектоника плит. Само по себе обоснованное предположение, а тем более подтверждённый прямыми измерениями факт, что плиты двигаются не только на Земле, но и на каких-то других астрономических телах во Вселенной, есть важнейший результат для геологов. А если, напротив, мы выясним, что больше нигде нет структур разломов и что наша планета в этом отношении совершенно уникальна, это вообще станет переворотом в глобальных представлениях биологов, геологов и философов о природе. 
Очевидно, что для решения подобных масштабных задач космонавтике нужна новая техническая база, а не та, разработанная ещё в 1960-х годах, которой мы до сих пор пользуемся. Нужен космический корабль с ядерным приводом, проектирование которого в Советском Союзе началось в далёком 1959 году. Создание ядерного аппарата даст огромный толчок развитию самих ядерных технологий, а это – дорога к решению земных энергетических проблем. Лишний шанс для развития и процветания, который мы получим с помощью дальних космических исследований. 

Само собой, есть у космонавтики и явная политическая составляющая, однако уже не совсем такая, как в период её зарождения. Когда-то во времена холодной войны на вызов внешнего мира, космоса ответили две страны – СССР и США, стремившиеся показать, кто из них лучше, мощнее, перспективнее. Советский Союз в 1957-1961 годах использовал шанс стать сверхдержавой, отправив первым спутник и человека в космос. США сделали решающий шаг в 1969-м: высадив астронавтов на Луне, они создали современный униполярный мир. 
Когда сегодня мы задаёмся вопросом, в какие средства это обошлось, может быть, стоит подумать над другим: а какова вообще цена господства над умами, душами, цена того, что называется онтологическим превосходством, которое мы получили в начале 1960-х, а США – в конце того же десятилетия? 

С некоторых пор такое превосходство человечество стало измерять обыкновенными деньгами. Однако всегда существовало понятие “капитализации территорий”. 

Территория столицы сверхдержавы, скажем, стоит дороже, чем “всего лишь” территория столицы страны рангом пониже. И,подсчитывая со вздохами, сколько мы “ухнули” в космос, неплохо бы выяснить, сколько мы от него в смысле капитализации в своё время получили. 
СССР всегда был не очень развитой страной, но был в истории момент, когда наша страна стоила безумно дорого, потому что она умела то, чего не умели другие. А вот когда она перестала доказывать свои возможности, цена территории нашей страны сильно упала. И сегодня формула нашего возрождения проста: хотите иметь богатую и сильную Россию – пусть она поставит свой флаг там, где других флагов ещё не было. Это и есть вопрос конверсии космических исследований в политические преимущества. Сегодня мы пытаемся быть сильными, продавая нефть. Продавать нефть можно долго, но потом, как говорится, деньги кончатся, а позор останется. 

Продавая нефть, мы продаём прошлое, а вкладываясь в космос, покупаем будущее. 

Неотвратимо надвигается 12 апреля 2011 года, пятидесятилетие первого пилотируемого космического полёта. Поскольку это поистине историческое событие состоялось в СССР, то юридическим правопреемником той победы является Россия, а реальными правопреемниками ещё и Украина с Казахстаном. Три крупных осколка бывшей советской империи. Могут ли они объединиться, чтобы реализовать новый прорыв в космос, о котором я говорю? 

Россия владеет корпорацией “Роскосмос”, которая довольно успешно развивается в последние годы, в том числе на фоне регулярных неудач США в запусках челноков. Корпорация начала разработку нового космического корабля, я видел проект и могу сказать, что этот аппарат лучше своей репутации. На вид инноваций не так много, как хотелось бы. Но, заглянув внутрь, выясняешь, что это совершенно новая разработка, аппарат другого класса, нежели традиционный “Союз”. Если предположить, что его действительно удастся довести “до металла” – это будет отличный шаг в освоении космоса. 

Далее – у Казахстана есть Байконур, очень важный элемент бывшей космической программы. Чтобы превратить наш космодром Восточный в нечто аналогичное Байконуру, нужны не только большие деньги, которые можно найти, но и время, которое взять неоткуда. И совершенно понятно, что интеграция “Роскосмоса” и Байконура станет разумным и единственно возможным шагом для нового космического рывка. Есть, наконец, Украина с её “живыми” КБ и производственными мощностями – это третий большой элемент бывшего советского космического комплекса. Способны ли мы три эти элемента интегрировать, как это было сделано когда-то? Если да, то может возникнуть уникальная структура. 

Правда, предвижу опасения. Меня могут спросить: а наше нынешнее общество способно вообще на подобный рывок? Его моральное состояние, уровень его идеологии позволяют совершить прорыв? Нашим людям есть с чем идти в космос? 
Если с человеком обращаться так, будто он имеет право на принятие решений, он через некоторое время начнёт осознавать, что такое право у него действительно есть. Никогда не бывает объективной оценка общества и его возможностей. Если мы решим одну великую задачу – прорыв в космос, к новым знаниям и технологиям, то, уверяю вас, неожиданно выяснится, что у нас откудато вдруг появились другое общество, другая власть, другой народ. Если человек нашёл в себе силы на подвиг, к нему все начинают относиться по-другому. 
Ещё живы поколения тех, кто помнит СССР. Их много, таких людей, и это не только моё поколение, но и те, кто постарше. Они прекрасно понимают, зачем работали и зачем сегодня работают. Есть те, кто начал формироваться в “нулевые” годы и через тяжёлые девяностые не прошёл, – у них тоже сильная позиция. Они прекрасно осознают, что смогут найти себе достойное “место под солнцем”, только если в мире появятся новые зоны деятельности. Потому что все прежние ниши заняты моим поколением. Молодёжь ищет свободные пространства, перспективные масштабные проекты, новые возможности проявить себя. 

Играть на цивилизационном поле можно почти всегда. Пока есть воля к борьбе, надо бороться. Иначе мы попадаем в очень тяжёлую геополитическую позицию. 

Если упустим “космический” шанс для подъёма страны, открываются два варианта. Хороший – если мы находим другую сферу, где можем стать лучшими. Плохой – не находим ничего и плывём, как нынче, по течению. В этом случае мы можем какое-то время продолжать играть в очень тяжёлой позиции, может быть, не опустим руки и сумеем в этой позиции совершить парутройку спасающих ходов. Но это будут единственные ходы в сложнейшей позиции. Нет гарантии, что нам удастся их сделать. 

Спасибо нашим отцам и дедам, создавшим космический плацдарм в 1961 году, благодаря чему у нас есть шанс организовать атаку, а не пытаться найти комбинационную ничью.

Сергей Переслегин Писатель, футуролог

Источник: Эхо планеты.