• Украинский кондотьер Иван Сирко. Часть первая.
• Украинский кондотьер Иван Сирко. Часть вторая.

Славный боевой путь (продолжение)

В конце лета 1677 года Османская империя осаждает стратегически важный город Чигирин. Огромное войско в 100 тыс. человек под командованием Ибрагим-Паши подступает к городу. В обозе у турков “гетман” Юрий Хмельниций, которого Порта собирается посадить на Украине как своего вассала с титулом гетмана Войска Запорожского и князя Сарматии (Украины). Но объединённая армия воеводы Ромодановского и гетмана Самойловича отстаивает город.

Следующим летом 1678 года турки выступают с вдвое большим войском. На этот раз город удержать не удаётся, но потери турков так велики, что продолжать поход они уже не могут. Сирко вместе с запорожцами ведёт “партизанскую войну”: казаки громят обозы, уничтожают турецкие отряды, направленные для добычи припасов, постоянно беспокоят неприятеля лихими наскоками.

В 1678 году низовое войско запорожское под предводительством Ивана Сирко пошло “на Буг к турскому мосту и заставе“. Казаки сожгли турецкие мосты, уничтожили стражу, захватили много подвод с запасами, направляющихся в Чигирин. Казаки действуют под предводительством Сирко над Лиманом. Они пропустили турецкие корабли с продовольствием в Днепр и с тыла ударили по туркам. уничтожив врага в коротком бою. В письме к Самойловичу Сирко писал: “…липня 12 числа проти Краснякова на гирлі Карабельном, ударив на ті всі судна, оволоділи єсми ними одне тільки судно вітрилами й многими гребці ушло“. Было взято 500 пленных, а также захвачено 7 пушек, 20 знамен и всё продовольствие. Для турецкого войска, которое и до того страдало от недостатка продовольствия и фуража, это было тяжелой потерей.

1679 год Сирко начал с похода на днепровские вражеские крепости Кази-Кермен и Тавань. Его успешные действия вынудили турков пойти на Сечь. Но узнав о походе Кара-Мухаммед-паши, Сирко с войском вышли из Сечи и спрятались на островах. Искать там казаков было безнадежно, поэтому турки повернули назад.

Узнав о наступлении турецких войск, царь Федор отправил на Сечь войско под командованием Корецкого. Возможно, именно этот эпизод был описан в “Лейпцигской почтовой и обычной газете” за 1680 год, где речь шла о том, что на помощь Сирко было послано 10 тысяч “московитського люду” (российского войска), которое стояло в Конотопе, и два левобережных полка – полтавский и миргородский, а также 500 калмыков (Leipz. Post-und Ordinar Zeitungen – 1680).

В это время авторитет Сирко был очень сильным не только в Сечи, но и на Левобережной Украине. Ему удалось добиться материальной поддержки и поставок продовольствия от Москвы.

Недовольство народа политикой Самойловича росло, казаки требовали, чтобы он сложил булаву, но тот отвечал, что получил булаву не от них, а по царской милости. В сообщении из Белой Церкви от 19 марта 1680 года говорится, что Сирко отправил своих послов к московскому царю чтобы передать ему: в случае, если нынешний гетман Самойлович не будет смещен, то он (Сирко) перейдет под протекцию и охрану султана. Бывший запорожский писарь Быховец тайно свидетельствовал в Москве уже после смерти кошевого атамана: “Мы с судьей Яковом Константиновым хорошо послужили Богу и великому государю, к злому поступку Сирко не допустили, не дали ему с Крымом договориться, чтобы быть под властью турецкого султана. С того времени Сирко разочаровался, что не смог осуществить свои замыслы, заболел у него левый бок, от чего чрезвычайно похудел“. Но можно предположить, что в этом случае мы имеем дело с обычным доносом. На протяжении всей своей жизни Сирко был непримиримым борцом и с турками и с Крымом, вряд ли бы он изменил своим убеждениям на закате лет. Важно и то, что Москва не предприняла никаких действий против Сирко, несмотря на приписываемое ему желание перейти на сторону исконного врага, что странно вдвойне, учитывая влияние кошевого атамана на Украине. Так что, скорее всего, никаких договоров с турками в реальности не было.

Последнее военное предприятие Сирко – поход 1680 года. Накануне кошевой атаман отправил обращение к донскому казачеству, приглашая побратимов в совместный поход на Крымское ханство. Это был последний документ Сирко.

Но затем мужественный воин тяжело заболел и уехал с Сечи на пасеку в село Грушовка. 11 (1) августа 1680 года атаман внезапно умер на своей пасеке в Грушовке, в 10 верстах от Сечи.

В “Літопису” Самийла Величко читаем: “…того ж літа, 1 серпня, преставився від цього життя в своїй пасіці Грушовці, похворівши певний час, славний кошовий отаман Іван Сірко… поховано його знаменито… з превеликою гарматною й мушкетною стрільбою і з великим жалем всього Низового війська. Бо це був справний і щасливий вождь, який з молодих літ аж до своєї старості …не тільки значно воював за Крим і попалив в ньому деякі міста, але також погромлював у диких полях… численні татарські чамбули і відбивав полонений християнський ясир“. Величко писал эти слова всего лишь через через 20 лет после смерти Сирко.

Могила атамана

Вначале на могиле поставили крест. На кресте, стоявшем на могиле Сирко, была надпись: “Хто буде сім років перед Великоднем виносити по три заполи на мою могилу, то буде мати таку силу, як я, і знатиме стільки, скільки я“. Здесь проявляется феномен “характерництва“, т.е. веры в магические способности Сирко. Характерники могли видеть будущее, события, происходящие за сотни километров в других краях, влияли на сознание людей, лечили смертельные раны, находили сокровища, выходили сухими из воды (“на Дніпрі войлок прокладуть і йдуть“). Современник так писал о кошевом: “Іван Сірко — превеликий характерник. Недарма його турки називали шайтаном“. В 1709 году во время Северной войны российские войска штурмом взяли Чертомлыцкую Сечь. В это время был уничтожен крест на могиле Ивана Сирко. Только через 25 лет, когда казаки вернулись на эту территорию, было восстановлено кладбище. Вместо креста на могиле установили каменную плиту с надписью: “Року Божого 1680 месяца августа 1 дня проставився Раб Божій Иоан Сірко Дмитрович атаман кошовий Войска Запорозкого его императорского величества Феодора Алексеевича и память праведного со похвалы“.

Дмитрий Яворницкий посетил в конце XIX века казацкие места, в частности село Капуловку (сейчас Никопольский район Днепропетровской области), расположенное на месте Чертомлыцкой Сечи. Ученый писал, что могила Ивана Сирко с памятником оказалась посреди огорода крестьянина Николая Алексеевича Мазая, который заботился о ней.

В первые десятилетия СССР местные власти безразлично относились к могиле атамана. Еще до Великой отечественной войны археологи пытались добиться облагораживания и упорядочения этого памятного места, но безрезультатно. В 1939 году тогдашний глава Никопольского райисполкома считал, что Сирко — “петлюровец”. Значит и к могиле “врага” советской власти, как он заявлял, нужно относиться негативно.

В 1951 году экспедиция, возглавляемая Б. Б. Копыловым, провела раскопки Чертомлыцкой Сечи и исследовала другие остатки Сечей, которые должны были быть затопленными водами будущего Каховского моря. Тогда еще уцелела небольшая территория Чертомлыцкой Сечи, включающая остатки кладбища с могилой Сирко. Ограда была повалена, возле могилы паслись козы. Обращение экспедиции к райкому партии о необходимости бережного отношения к могиле не вызвало никакой реакции.

В середине 1960-ых годов снова возникла опасность разрушения могилы из-за того, что Каховское море подмывало берег. Общественность и научные работники хотели сохранить захоронение. Днепропетровская областная газета “Зоря” 17 мая 1967 года напечатала статью “Збережемо для прийдешніх поколінь“, в которой говорилось: “Про далеку минувшину нагадує нам і могила славнозвісного кошового отамана Війська Запорозького Івана Сірка, що в селі Капулівці, біля самого Каховського моря. На потрісканому від сонця обеліску чавунна плита з написом: “Пам’ятник історії. Охороняється державою. Пошкодження карається законом”. Та ось лихо: могила Сірка занедбана. Територія її не впорядкована, засмічена, навколо бур’яни. Прикро про це говорити, але ж і мовчати не можна… Хвилі Каховського моря б’ють об кручу, підмивають берег. Вода все ближче підкрадається до могили. Кілька метрів лишилося до історичного пам’ятника. А потім що? Святиню треба негайно рятувати, доки не пізно!”

Два года шла переписка, велись переговоры между республиканскими властями, областными и городскими организациями. Решено было срочно перенести прах атамана в другое место, на остров Хортица, где создавался историко-мемориальный музей-заповедник в соответствии с постановлением Совета Министров УССР от 18 сентября 1965 года №911 “Про увічнення пам’ятних місць, зв’язаних з історією Запорозького козацтва“. Совет Министров республики планировал создать пантеон кошевых атаманов, перенести на Хортицу прах Ивана Сирко, Петра Калнишевского (похоронен в Соловецком монастыре), Иосипа Гладкого, Петра Дорошенко (похоронен в Ярополче под Москвой). Прах Сирко должны были транспортировать в монолите вместе с частью грунта, в центре которого оставался гроб и сохранялся необходимый температурный режим. Когда заместитель главы Запорожского облисполкома Николай Петрович Киценко – инициатор и руководитель создания Хортицкого заповедника – уже готовился отправить бригаду специалистов и машину в Капуловку, пришло известие о “перезахоронении”. Руководители Никопольского района, опираясь на поддержку областного начальства, самовольно перезахоронили останки Ивана Сирко в кургане поблизости Капуловки, который в народе называли Бабьей могилой. Во время работ были нарушены все правила раскопки и требования к перенесению захоронений. Был уничтожен старый гроб, а кости сложили в новый. Кроме того, Сирко положен в землю без головы. Представители власти Днепропетровска официально сообщили, что череп Ивана Сирко передан 27 ноября 1967 года в Институт этнографии имени Миклухо-Маклая Академии наук СССР, где в лаборатории пластической антропологической реконструкции работал профессор М. М. Герасимов. Но ученый умер. Подвал, в котором размещалась лаборатория, был затоплен. Пострадали и фонды. Его работу продолжила Г. Лебединская, которой удалось по черепу реконструировать внешность Сирко. Сам череп пролежал в фондах Института этнографии более 20 лет.

5 марта 1968 года в “Литературной Украине” в статье “Похоронить со всеми почестями” выражалось убеждение историков и широкой общественности в необходимости перезахоронить прах Ивана Сирко. Оформили Бабину могилу с останками Ивана Сирко не лучшим образом. Вверху поставили бюст, отлитый еще в 1957 году с постаментом, а на средине бетонных ступенек — памятник Сирко, установленный еще запорожцами. На постаменте оставили доску с надписью: “Запорозька Січ“, хотя Бабина могила не входила в состав Сечи. У ее подножия соорудили гранитную стену и прикрепили еще одну доску с надписью: “Тут похоронен кошевой атаман войска Запорожского Иван Сирко“.

В 1980 году вместо старого бюста Ивана Сирко на могиле поставили новую скульптуру, выполненную на основе реконструкции Галины Лебединской.

В 1987 году писатель Юрий Мушкетик вспомнил о голове атамана. Он обратился в Товарищество охраны памяток истории и культуры Украины с просьбой не дать пропасть на чужбине. На призыв писателя откликнулся журнал “Пам’ятки України”. В 1988 году киевский антрополог С. Сегеда по поручению издания “Пам’ятки України” забрал череп из Москвы и привез его в Киев, где он хранился в сейфе редакции этого журнала до “решения его судьбы авторитетной комиссией“. Такая комиссия так и не была создана, а череп оказался в сейфах Никопольской районной и городской власти.

Летом 1990 года, во время помпезного празднования 500-летия украинского казацтва, на митинге у могилы Сирко звучали идеи немедленно подхоронить череп, но было решено перехоронить останки по христианскому обычаю вместе с черепом в отдельную могилу.

Реальное захоронение произошло только через 10 лет, в 2000-м году. За это время неизвестыне вандалы успели сильно повредить мемориал, за которым никто особо не следил. 26 июня 2000 года было подписано распоряжение главы Днепропетровской облгосадминистрации “О проведении мероприятий по реконструкции мемориального комплекса и проведении ритуала дозахоронения на могиле кошевого атамана И. Д. Сирко“. 14 августа изъятые фрагменты скелета вернулись на Никопольщину, 17 августа были разложены в анатомическом порядке археологом В. А. Ромашко из Днепропетровского госуниверситета, а 21 августа состоялась церемония полного захоронения праха кошевого. Могилу благоустроили, правда, в незатейливом духе нынешнего времени: используя популярную ныне (для городских тротуаров и площадей) керамическую плитку. После дозахоронения о могиле Сирко прочно забыли.

Потомки Сирко

Сыновей Ивана Сирко звали Петр и Роман. Петр был женат на дочке молдавского правителя Хинкула и погиб в бою против турков. Роман, по данным швейцарской газеты “Ordinari Wochen-Zeitung” от 30 июня 1680 года, был женат на дочке гетмана Левобережной Украины Ивана Брюховецкого. В конце жизни Иван Сирко послал Романа с сотней казаков на службу к королю Польши Яна ІІІ Собеского. После смерти Ивана его сын Роман остался под опекой Яна Собеского. В инструкции короля, данной его послу на Сечь 24 июля 1682 года, посол должен был убеждать казаков, что “шкатулка” королевского сердца всегда открыта для них и как доказательство должен напомнить, что король “Сіркового сина пригорнув до себе завдяки пам’яті й заслугам його батька“.

О судьбе двух дочерей кошевого атамана историкам ничего не известно.

Легенды о Сирко

По данным Яворницкого, Иван Сирко осуществил 55 удачных походов. И скорее всего, это число даже занижено.

Легенды гласят, что он не потерпел ни одного поражения. На самом деле поражения у атамана конечно же были, но они теряются на фоне огромного количества его побед. Не зря турки и татары называли Сирко Урус-Шайтаном (Русским дьяволом) и Семиголовым драконом.

Авторитет Ивана Сирко в Сечи был огромен. Поэтому неудивительно, что запорожские казаки 12 раз (по некоторым источникам – 8 ) избирали его кошевым атаманом — с 1659 года по август 1680-го, т.е. до самой смерти.

Легенды говорят, что запорожцы пять лет не хоронили Ивана Сирко и возили его с собой в походы. Это обеспечивало им победы. Также есть легенды о том, что у мертвого Сирко отрезали правую руку и в критические моменты казаки выставляли ее перед собой. Существует даже легенда о том, что во времена войны с Наполеоном руку Сирко три раза обнесли вокруг Москвы, после чего резко изменилась погода, подули северные ветры, закружила вьюга, ударили крепкие морозы. И французы, в итоге, отступили. Да, это всего лишь предание, но оно очень чётко передаёт народную веру в силу великого защитника Украины.

Народная память хранит множество легенд про атамана-”характерника”: “Кошевой Сирко”, “Долгорукий и Сирко”, “Превеликий характерник”, “Как Сирко победил татар”, “Его боялись враги”, “Сила Сирковой руки”, “Заповедь Сирка”, “Сирентий Правопоручник”, “Великий воин”. В народных думах, песнях, балладах и пересказах Иван Сирко предстает бесстрашным воином, ревностным защитником православной веры и украинского народа, вольностей Войска Запорожского.

Да, в памяти народа Иван Сирко – великий герой. Тогда как “державно мыслящий” Иван Мазепа, чьи слова находим в “Літопису” Самийла Величко, придерживался другого мнения: “…Ті названі і неназвані особи (Сірко, Сулимка, Суховій, Ханенко), котрі бігали за владою… за їхній вчинок немало потерпіла й вітчизна Україна, край тогобічний, бо коли люд за такими побудками хилився туди чи сюди і не хотів заспокоїтися при своєму порядку, бо всілякі війська, котрі приходили чи на поміч, чи для їхнього заспокоєння не лише нищили той край, але й до решти розорили“.

Но чего стоит мнение одного человека, пусть даже и героизированного нынешними украинскими властями, в сравнении с голосом и памятью целого народа?

Историк Юрий Мицик пишет, что кошевой атаман был глубоко религиозным человеком, бессребреником, даже аскетом, редко употреблял крепкие напитки, часто вносил пожертвования на храмы и монастыри. Но он был жестоким воином. Спасая жизни казаков, отступающих на Сечь под лавиной ордынских стрел, он мог вокруг лагеря выставить живой заслон из пленных.

В летописи Величко есть запись о том, что Сирко уничтожил “обусурманеных” украинцев, которые не захотели идти на родину из Крыма. В то же время в войске Сирко были и поляки, и немцы, и молдаване, и французы. Сирко гуманно обращался с пленными, отпускал без выкупа немусульман. Если казак обижал пленную татарку или турчанку, Сирко мог присудить виноватого к смерти.

Автор “Історії Русів” пишет: “татари вважали Сірка за великого чарівника і звичайно титулували його Руським шайтаном, але в суперечних між собою справах щоразу віддавалися на його суд, мовляв: “Як Сірко скаже, так тому й бути. При великих своїх користях і здобичах не був він анітрохи зажерливий і корисливий, але все те йшло на інших і навіть на його ворогів“.

Дмитрий Яворницкий представляет Сирко немного по-другому: “І за характером, і за всіма своїми діями Сірко представляв собою тип справжнього запорожця. Він був хоробрий, відважний, завзятий, не завжди стійкий, не завжди вірний своїм союзникам; він любив іноді погуляти і добре підвипити і в хмелю показати свій козацький запал; він був схильний хвилинно захопитися новою думкою, новою справою, щоб потім відмовитися від власного наміру й прийти до цілком протилежного рішення… „Нужда закон змінює”, – часто говорив Сірко, і, очевидно, діяв відповідно до свого улюбленого прислів’я”.

Но Яворницкий взял фразу из ” Історії Русів” так, что смысл первоначального текста изменился. В оригинале было так: “Одного разу писав до нього Гетман Самойлович, дорікаючи, що на Запорозьких степах кочують вільно деякі аули Татарські. Він на теє йому відписуючи, що робить так з ласки Війська, з причин недороду в Татар трави і що при такій нагоді і вони інколи од них рівномірною ласкою користуються, закінчив нарешті, тим: “Якби й дідько, пане Гетьмане, допомагав людям у крайній Їх нужді, то гребувати тим не випадає, бо кажуть люди: нужда і закон зміняє. А як ми, живучи з татарами по-сусідськи, допомагаємо одне одному, то се розумному, анітрохи не дивно, а то нам тільки дивно, що ти. Пане Гетьмане, багато коло нас хархируєш, немов твій покійний батенько на хавтурах з парафіянами у Зінькові, чого ми й Вам упрійме бажаємо“.

Доблесть Сирко отмечали даже его враги. Так, польский поэт и хронист Веспасиян Коховский (1633-1700 гг.), написал стихотворение “Вудила” и дал кошевому атаману позитивную характеристику. Анонимный автор “Стихотворной хроники” посвятил Сирко целую поэму-панегирик, в которой его образ подобен образу князя Святослава в “Повести временных лет” Нестора или образу Ганнибала в произведениях Тита Ливия.

Written by gavrilaf

Славный боевой путь (продолжение)

Иван Сирко на картире Репине

Летом 1664 года на Правобережье вспыхнуло новое восстание, которое возглавил Сулимка. Оно было направлено против Польши и ее союзника Павла Тетери. Предводитель восстания послал своего казака Федора из Балабановки к Сирко, прося о помощи и называя кошевого атамана “братом”, но тот как будто отказал. Здесь следует отметить, что Сулимка обратился к Сирко слишком поздно, к тому же не договорившись предварительно, когда начинать восстание. Из-за этого кошевой атаман не смог вовремя подойти ко Торговице и ограничил свои действия районом Городища и Умани. А свидетельства гетмана Петра Дорошенко указывают на то, что Сирко принимал активное участие в антипольском восстании 1664 года и вместе с Сулимкой они “страшную войну начали в Украине“. Пишет об участии Сирко в этом восстании и мемуарист Юхим Ерлич.

Восстания на Правобережье стали одной из основных причин провала похода Яна Казимира на Сиверщину. Сирко воевал тогда по всей Черкасской области (Городище, Канев, Корсунь, Медведевка, Смела, Чигирин и т.д.), оборонял Бужин, громил войска одного из наилучших за всю историю Польши полководцев – Стефана Чарнецкого, который прославился чрезвычайной жестокостью при подавлении национально-освободительной борьбы украинского народа. В Брацлаве и Чигирине Сирко даже захватил сокровища гетмана Тетери, чем резко уменьшил популярность гетмана среди иностранных наёмников.

Летом 1664 года кошевой атаман потерпел поражение в битве против польских войск под Городищем, причем пошли слухи о его гибели. Скорее всего, именно тогда он получил ранения, следы которых можно было увидеть на его костях и через 300 лет. Возможно, именно это послужило причиной его отъезда с Сечи. В начале ноября 1664 года Сирко побывал в Харькове и Белгороде. В 1664-1665 и 1667 годах Сирко был полковником Харьковского полка. По другим данным, он был полковником харьковского полка в 1667-1668 годах.

Одним из условий Андрусевского перемирия 1667 года между Россией и Польшей было установление двоевластия над Запорожской Сечью. Иван Сирко не принимает и это решение и выступает против Москвы и против Речи Посполитой. Он продолжает активные военные действия против татар, совершает походы на владения крымского хана. Один из масштабнейших походов состоялся осенью 1667 года, когда Иван Сирко и кошевой атаман Иван Рог повели несколько тысяч казаков на крымское ханство. Казаки прошли по всему полуострову за неделю. Пленные татары рассказывали, что Сирко повел казаков от Кафы к Ширинбаевским улусам, т.е. к владениям самых влиятельных мурз-феодалов. Когда подошли свежие силы хана, началась великая битва, которая продолжалась три дня и две ночи. Казаки несли большие потери, но еще большие потери были у ханских орд. Летописец Самовидец записал последствия этого похода так: “Козаки орду зламали, і мусив хан уступати”. Запорожцы тогда освободили почти две тысячи пленных. Полторы тысячи невольников пошли на Запорожье. Узнав о разгроме ханских владений, татарские войска находящиеся в то время на территории Украины, повернули назад в Крым.

После походов 1667 года Иван Сирко осел на Слобожанщине, которая не контролировалась Брюховецким. Зиму 1667 – 1668 годов он провел в слободе Артемовке (рядом с Мерефой), где жила его жена София с сыновьями Петром и Романом и двумя дочками.

В начале 1668 года на Левобережной Украине началось антимосковское восстание, которое поддержал Брюховецкий, надеясь сохранить гетманскую булаву. И хотя Сирко не испытывает симпатии к Брюховецкому, он поднимает восстание на Слобожанщине и идет с небольшим отрядом к Днепру. Сирко поддержали города Цареборисов, Маячки, Змеев, Валки и Мерефа. Он объединяется с повстанцами и затем возглавляет их. Во время этих действий Сирко заручился поддержкой казаков с Дона и подружился со Степаном Разиным. В марте 1668 года Сирко, которого избрали харьковским полковником, привел свой трехтысячный отряд к Харькову, где сразу же вспыхнуло восстание. Но царский гарнизон был хорошо вооружен, и повстанцам пришлось отступить. Под Ахтыркой произошло сражение, результаты которого историки описывают по-разному. В одних источниках говорится, что повстанцы потерпели серьезное поражение. Другие источники утверждают, что Сирко разгромил российские войска под Ахтыркой и Полтавой. После этих событий Иван Сирко возвращается на Запорожье.

В 1666 году правобережным гетманом становится Петр Дорошенко, который пытается бороться за объединение украинских земель. Сирко поддерживает его и по приказу Дорошенко идет походом на Крым, разбивает татарского мурзу Батыршу и нового претендента на булаву Суховея (Суховеенко). Имеются данные о четырех походах в Крым на протяжении 1668 года. Во время третьего похода было уничтожено три тысячи ордынцев, а полтысячи захвачено в плен. Четвертый поход знаменит тем, что запорожцы вместе с калмыками напали на ханскую столицу Бахчисарай.

В 1669 году Дорошенко заключил союз с султаном Мухаммедом IV, который не одобрила часть Украины. Не принял этот союз и Сирко. В этом же году Иван Сирко возвращается на Сечь и с того момента борьба против Османской империи, Крымского ханства и ногайских орд полностью поглощает его. Он не только проводит военные действия, но и показывает себя как политика. Воспользовавшись формальным протекторатом российского и польского монархов над Сечью, Сирко добивается финансовой помощи для Запорожья от двух государств. 28 июля 1670 года Сирко пишет письмо царскому военачальнику Г. Ромодановскому, в котором сообщает об успешном походе на крепость Очаков.

Сирко от имени “низовцев” посылает в Варшаву послов. Так в письме Михаила Вишневецкого к Сирко от 12 июня 1671 года содержится благодарность за то, что было послано посольство Олексы Полезанка, и выражается надежда на то, что Сирко будет под протекторатом Речи Посполитой. Позднее Ханенко и другие казацкие полковники приняли присягу на верность Речи Посполитой, о чем и был послан в Варшаву соответствующий документ от 6 сентября 1671 года. На первом месте среди запорожских полковников стоит подпись Сирко.

В том же 1671 году в Брацлаве Сирко виделся с будущим королем Речи Посполитой Яном Собеским, который хорошо знал атамана и так писал о нем:  “Сірко чоловік дуже тихий, поступливий, лицарський і, здається, дуже зичливий, має велике довір’я в козацькому війську”.

В письме от 1 октября 1671 года один шляхтич писал: “Теперь так тянутся к Сирко, как было при Хмельницком, когда все к нему тянулись”.

В то время кошевой атаман громил ногайские орды под Белгородом. В своем письме от 23 декабря 1671 года король Михайло Вишневецкий благодарил Сирко за это и выражал надежду на то, что он и дальше будет воевать против “бусурманов”: “чтоб Украина, золотой край, цвела в полном мире”.

В начале 1672 года Сирко вместе с бывшим молдавским князем Хинкулом ударил по Молдавии, которая тогда была подконтрольна турецкому султану, и овладел ее столицей – городом Яссы. Тогда же Хинкул передал ему молдавский престол: “Хінкул Сірка, як свата свого, бо дочку свою віддав за сина Сірка, посадив на молдавському господарстві, як чути”. Этими действиями Сирко напоминал Богдана Хмельницкого, который после успешного похода на Молдавию добился брака своего сына Тимоша с дочкой молдавского князя, чтобы позже он стал правителем Молдавии. Но в связи с важными причинами Сирко вынужден был оставить молдавский престол и спешить на Левобережную Украину.

В 1672 году левобережного гетмана Демьяна Многогрешного обвинили в предательстве царя и выслали в Сибирь. Встал вопрос о новом гетмане Левобережной Украины. На этот раз Сирко решил добиваться булавы, надеясь на широкую поддержку жителей левобережных полков. За его спиной стояло Запорожье. Ивана Сирко хорошо помнили на Слобожанщине, где тогда жила его семья. Хорошая слава шла о нем и на Правобережье. Но Сирко, без сомнения, был очень неудачной кандидатурой с точки зрения Москвы. Ей нужен был послушный исполнитель на месте гетмана. Для такой роли идеально подходил, как метко выразился Шевченко, “дурный Самойлович“, корыстный, завистливый и склонный к интригам. Именно этими качествами воспользовалось российское правительство, сговариваясь с Самойловичем. Вначале князь Ромодановский пригласил Сирко в Курск, чтобы тот лично передал ему влиятельного белгородского мурзу Тенмамбета, взятого в плен три месяца назад в Куяльнике.

29 апреля 1672 года Сирко, получив заверения в безопасном проходе, двинулся в путь из Сосницы в сопровождении зятя Ивана Сербина и нескольких верных людей. На пути из Новых Санжар его перехватил полтавский полковник, сторонник Самойловича, Федор Жученко. Он арестовал и отправил Сирко в кандалах в Батурин. Через несколько дней Самойлович со своими приспешниками передал царю письмо с доносом на атамана. Таким образом, российские власти получили желанный повод. Царь Алексей Михайлович велел Ромодановскому привезти арестанта в Москву, так как стало известно, что “генеральна старшина й усе Військо Запорозьке та голота прагнуть обрати на гетмана Івана Сірка“. Вскоре Ивана Сирко вывезли из Москвы и отправили в Сибирь, в Тобольск.

Для запорожских казаков арест и ссылка любимого полководца были тяжелым ударом. Сечь сразу же отправила специальное посольство в Москву. “Полевой наш вождь добрый и правитель, бусурмана страшный воин должен быть отпущен, — писали в своей челобитной запорожцы, — для того, что у нас второго такого полевого воина й бусурман гонителя нет“. Запорожцы сообщали: когда в Крыму узнали, что “страшного в Крыму промышленника и счастливого победителя, который их всех поражал и побивал и христиан из неволи освобождал“, — знаменитого Сирко, забрали с Украины, то татарские мурзы начали чаще и чаще нападать на Сечь.

В это время Османская империя начала войну в Восточной Европе. Турецкие войска успешно продвигались на север. Это вызвало тревогу европейских государств, которые спешно начали формировать антитурецкую коалицию. Польские дипломаты настойчиво требовали, чтобы царь освободил кошевого атамана и 21 мая 1673 года Алексей Михайлович в письме польскому королю пишет об освобождении Ивана Сирко и о приказе ему напасть на Крым. Сирко блестяще выполнил это задание. Его войска напали на турецкую крепость Тягиню (сейчас – г. Бендеры), взяли Измаил и Очаков. В письме от 4 октября 1673 года Сирко сообщал царю о разгроме ордынцев, которые шли Муравской дорогой на Полтаву, о походе казаков Днепром на Тавань (сейчас – Каховка). Но недолго продолжалась эта служба царю.

Сирко поддерживал связи со Степаном Разиным, давал убежище в Сечи его соратникам. Особенно широкую известность получила история с самозванцем Симеоном Алексеевичем, будто бы сыном Алексея Михайловича. Симеон прибыл на Сечь в 1673 году. Это вызвало переполох в Москве, где еще помнили Лжедмитрия I, который вышел именно из Сечи, и других самозванцев. В 1674 году к Сирко прибыло царское посольство с требованием выдать самозванца, но атаман отказался. Он попросил поддержки у обоих гетманов и только после того, как Ивана Сирко не поддержал ни Петр Дорошенко, ни Самойлович, а угроза нависла над членами его семьи, Лжесимеона пришлось выдать царю.

1674 год вошел в историю Украины как один из самых кровавых. Тогда турецкое войско, действуя вместе с ордынцами, захватило Ладыжин и Умань, и вырезало и забрало в плен почти всё их население. Сирко, как мог, помогал правобережцам, но ему не хватало силы, чтобы ударить по мощной турецкой армии. Кошевой атаман очень надеялся на Самойловича, который мог бы повести в бой левобережные полки и российские войска. Однако Самойлович отказался выступать совместно с Сирко и отправил в Умань только 6 тысяч казаков во главе с полковником Мурашко, обрекая их на гибель. Этого Сирко не простил Самойловичу до конца жизни. Об этом свидетельствуют его письма к Яну Собескому (от 18 марта 1675 года) и к Самойловичу (от 5 октября 1678 года). В письме Самойловичу говорится: “Адже ви, старатливо повернувши від Лисянки назад з тодішнього воєнного походу й обіцяної ладижинцям та уманцям оборони, замість своєї щирості запхнули дірку одним нашим братом, добрим і відважним лицарем Мурашкою, що за добре здоров’я вітчизни й Ладижина і життя своє там поклав, а ви сам, стоячи наче журавель на купині, здалеку продивлявся до Ладижина й Умані, що там діятиметься, добре огородившись для захисту свого здоров’я наметами, щоб не залетіла звідти від вітру якась куля і йому в розкішних перинах, як павичу в краснопістрявому пір’ї, не зашкодила”.

Польский мемуарист Емоловский вспоминает о неудачных попытках 1674 года галги-султана, т.е. командующего войска Крымского ханства, второго после хана человека, переманить Сирко на свою сторону. В других источниках можно найти сведения о разгроме войсками Сирко армии галги-султана под Таванью. В октябре 1674 года он возглавил восьмитысячное войско, включавшее 2 тысячи запорожцев, 2 тысячи донских казаков под командованием Пимченко, 4 тысячи калмыков, и ударил по Крыму. Действующая в то время на территории Украины орда, узнав о событиях в Крыму, вынуждена была возвращаться назад.

В 1674 году судьба свела Ивана Сирко и Мазепу, который тогда служил гетману Дорошенко. Мазепа был послан в составе посольства с дарами и ясыром (пленниками) к крымскому хану и турецкому султану. На Ингуле посольство перехватили запорожцы и привезли на Сечь. Запорожцы хотели убить руководителя дипломатической миссии, но за Мазепу заступилась казацкая старшина.

В 1674 году Иван Сирко говорил: “Тепер у нас чотири гетьмани: Самойлович, Суховій, Ханенко, Дорошенко, та ні від кого нічого доброго нема; вдома сидять і тільки християнську кров проливають за гетьманство, за маєтності, за млини”.

В 1675 году кошевой атаман отправил царю послание с просьбой об увольнении с воинской службы. Он писал: “Много время, не щадя голови своей, промышлял я над неприятелем, а тепер я устарел, от великих волокит, от частых походов и ран изувечен, жена моя и дети в украинском городке Мерехве скитаются без приюта, от татар лошадьми и животиною разорился, а мне, Ивану, теперь полевая служба стала невмочь, присмотреть за стариком и успокоить его некому. Милосердный государь. Вели мне, холопу своему, с женишкою и детишками в домишке пожить, чтоби, живучи порознь, вконец не розориться й при старости бесприютно не умереть; вели мне дать свою грамоту, чтоби мне, живучи в домишке своем, утеснения ни от кого не было”. Но Москва хотела и дальше использовать талантливого полководца в войнах с крымским ханством. В своей грамоте царь отвечал, что когда “воинские дела станут приходить в успокоение“, только тогда “мы тебя пожалуем, в доме жить позволим“. И Сирко продолжал воевать, говоря так: “И ныне, при старости моей будучи, не о воинстве, только одна мысль — до остатних дней моих против того неприятеля нашего древнего противность чинити и доставати готовым“.

Весь 1675 год казаки Сирко стерегут границы, обороняют переправы, сообщают о действиях ордынцев властям Батурина, Москвы и Варшавы, проводят наступательные операции при участии донских казаков, калмыков и черкесов. При этом Сирко постоянно демонстрирует свой полководческий талант. Вначале года Сирко посылает отряд под командованием Мисько и Волошина в Очаков. 28 апреля он сам идет в поход, разбивает орду на Кучманской дороге и освобождает около тысячи пленников. Возвращаясь назад, атаман встретил другую орду возле Ингула и снова одержал победу. В августе 1675 года Сирко со своим войском тайно форсировал Сиваш и неожиданно ударил по Крыму, захватив несколько городов и дойдя до Бахчисарая. Хан вынужден был спасаться бегством. Обманув ордынцев, Сирко прорвался обратно на Сечь через Сиваш с богатой добычей и большим количеством спасенных невольников.

Летописец Величко рассказывает о неудачной попытке турецких войск в 1675 году захватить Сечь, где тогда был Сирко. После ночного боя из 15 тысяч янычаров спаслось только 3 тысячи, а потери казаков не превышали 50 человек (хотя к цифрам потерь нужно относиться с некоторым скептицизмом, сама битва скорее всего имела место). Именно с этим эпизодом связывают письмо султана Мухаммеда IV к запорожцам и легендарный ответ казаков, запечатленный на картине Репина. По совету историка Яворницкого Репин ввел в свое полотно образ Сирко. Правда, первые похожие образцы такого письма известны еще со времен Хотинской войны 1621 года.

Гетман Самойлович отказывается поддерживать Сирко в походах. В этом же году гетман Дорошенко, убедившись, что союз с Турцией не оправдал надежд, ищет новых союзников и обращается к Сирко. Несмотря на недавнюю вражду, Сирко идет на переговоры с Дорошенко и 20 октября 1675 года приезжает в Чигирин вместе со своим отрядом, а также с донскими казаками Фрола Минаева и калмыками Есинея. После торжественной встречи Дорошенко объявил о своем переходе “под царскую руку” и присягнул в этом кошевому атаману 22 октября. Он также передал Сирко булаву, знамя и другие клейноды, но тот оставил их правобережному гетману. Тогда же Сирко и Дорошенко сообщили об этом событии Самойловичу, отправив ему свои письма. 25 октября Сирко уезжает из Чигирина. Заключая такой союз без ведома левобережного гетмана Самойловича и царя, Сирко очень сильно рисковал. Да и не все сечевики приняли союз с теряющим влияние Дорошенко, но прибыв на Сечь, Сирко находит общий язык с запорожцами. В это время о чигиринском соглашении узнает Самойлович. Он спешно отправляет в Москву новые доносы на Сирко. Царское правительство не признает присяги Дорошенко, требуя передачу гетманских клейнодов Самойловичу, а также предупреждает Сирко о недопустимости таких действий. Однако атаман не отрекается от союза с Дорошенко и всячески помогает ему. Дорошенко теряет гетманскую булаву, но благодаря прошениям Сирко остается в Соснице, а не отправляется в Сибирь. Правда, не долго: уже в 1677 году Дорошенко оказывается в ссылке в Вятке.

Иван Сирко также поддерживает отношения с Варшавой, не обращая внимания на неоднократные предупреждения Москвы и Батурина. Он надеется на нового короля Польши Яна III Собеского, которого знал лично. Ян Собеский придавал большое значение Сечи в своих планах войны с Османской империей, не раз посылал на Сечь своих представителей, помогал казакам материально и финансово. Существует письмо, в котором король просит Сирко прислать запорожское посольство на заседание сейма и на свою коронацию, которая должна состояться в Кракове 2 февраля 1676 года.

Тем временем Османская империя в 1677 году перешла в наступление на Надднепрянщине, приближаясь к Киеву. Султан планировал уничтожить Сечь и поставить свои крепости вдоль Днепра до Кодак. В царской грамоте об этом говорилось так: турки “там конечно город делать мислят, в чем он (Кодак) оберегает, сохрани Боже, как то место они неприятели осядут, то уж ни єдиного в Запороги казаха не пропустят й уже на них будет невозможно наступать й водою в землю их ходить, что й на море уж не пропустят казацких челнов; только на то место из городов малороссийских ход на море, а инуды никуды нельзя… А как в Кодаке будет городок татарской, то, сохрани Боже, весно пропадет Запорожье, но уже из малороссийских городов полем й водою всегда на обед й на вечер приходить станут, потому что Кодак близко малороссийских городов”.

Чтобы усилить свои позиции, турецкие власти выпустили из тюрьмы Юрия Хмельницкого и объявили его правителем Украины. Он собирал свое войско и отправил своих посланцев к Сирко. В это время царь не спешил помогать Сечи. Была вероятность того, что с Сечью поступят так же, как с Уманью и Ладыжином, т.е. оставят на разграбление турецким войскам. И хотя в начале 1677 года запорожцы провели несколько удачных операций против Османской империи, было ясно, что удара всего ордынского войска Сечь не выдержит. Также нужно отметить, что после Освободительной войны многие казаки перешли на «волость», на земли Гетманщины, т.е. Сечь была ослаблена. В России на престол взошел царь Федор.

Продолжение следует

Written by gavrilaf

Псевдонаучность такого подхода очевидна. Но сейчас разговор не о том. Удивительно, но один из наиболее ярких и героических персонажей украинской истории – кошевой атаман Иван Сирко, воспетый в десятках, если не сотнях народных песен и легенд, оценивается “отцами украинской нации” очень неоднозначно. Действительно, оставаясь в рамках теории “создания нации” невозможно ни понять, ни объяснить поступки знаменитого воина.

Но многое становится на свои места, если представить Сирко этаким украинским средневековым рыцарем или скорее кондотьером. Да, очень часто он менял покровителей и служил тому, кому было выгодно. За свою бурную жизнь Сирко успел повоевать и с поляками, и с Крымом, и с Москвой, поддерживал то одного претендента на гетманскую булаву, то другого. Но он никогда не шёл на компромиссы со своей совестью и честью, и всегда оставался защитником простого украинского люда. В отличии, кстати, от “государственников”, которые закрепощали украинских крестьян, продавали своих соотечественников в рабство, разоряли города и совершали множество не менее “славных” деяний во имя “великой” цели.

Начало

Год и место рождения Ивана Дмитриевича Сирко неизвестны. Но на основе анализа его останков, можно приблизительно установить, что он родился в начале XVII века, примерно между 1605 — 1610 годами. Дмитрий Яворницкий, первый исследователь биографии кошевого атамана, считал, что Сирко родом из деревни Мерефы Слободской Украины (нынешней Харьковской области). Поводом так думать стал тот факт, что Сирко долгое время жил с семьей в своем доме в Мерефе, а после его смерти там продолжала жить его семья. Однако Мерефа основана в 1658 году, т.е. тогда, когда Сирко уже был в зрелом возрасте. По другим данным Иван Сирко родился в семье шляхтича на Подолье (нынешней Винницкой области). В пользу этой версии говорит то, что Сирко в 1658-1660 годах был винницким (кальницким) полковником, а в то время на такие должности выбирали местных жителей. Также существует письмо гетмана Левобережной Украины Ивана Самойловича к царскому воеводе князю Г. Ромодановскому от 20 апреля 1675 года, где приводятся слова самого Сирко: “А как родился за ляхами, там хочет й умереть”. Т.е. речь идет о землях, подвластных Речи Посполитой, а Слобожанщина была под властью Российской Империи. Историк Владимир Борисенко предполагает, что местом рождения Сирко был сотенный городок брацлавского полка Мурафа в нескольких километрах от Кальника (теперь это село Жданов Винницкой области).

По преданию, уже рождение Ивана Сирко было необычным — мальчик родился с зубами. Он с детства проявлял необычные способности, которые впоследствии стали просто сверхъестественными.

На службе французской короне

Первое из свидетельств о деятельности Сирко — интересная, но и по сей день фактически не задокументированная история участия полка запорожцев в Тридцатилетней войне (1618—1648) на стороне французов. По некоторым данным Сирко прослужил Фердинанду ІІІ Габсбургу 4 года (1642-1646).

В 1644 году Богдан Хмельницкий как военный писарь Войска Запорожского в Варшаве встречался с послом Франции графом де Брежи. Через год был подписан договор-контракт, и 2500 казаков через Гданьск по морю добрались до французского порта Кале. Вели казаков полковники Сирко и Солдатенко. Иван Сирко во главе казацкого войска принимал участие в боях против Испании во Фландрии под командованием Людовика де Бурбона. Благодаря военному искусству запорожцев удалось взять неприступную крепостьДюнкерк , “ключ от Ламанша”, которую неоднократно и безрезультатно пытались взять французы. Польский историк З. Вуйцик пишет, что именно Сирко тогда командовал полком. К сожалению, подробности этой блестящей операции неизвестны. Я неоднократно встречал упоминая о том, что казаки буквально за несколько дней взяли крепость, которая до того оставалась неприступной годами.

Конечно же, эта история скорее всего не больше чем красивая и героическая легенда. Хотя участие казаков и Сирко в частности в осаде Дюнкерка не исключено.

За более подробной информацией об учатие козаков в европейских войнах можно обратиться к Украинской Википедии или к книге Владимира Голобуцького “Запорозьке козацтво”.

Славный боевой путь

Следующее упоминание о Сирко находим лишь в 1653 году во время Жванецкой кампании (битва под Жванцем, период освободительных войн Богдана Хмельницкого). Крымские татары, изначально бывшие союзниками Богдана Хмельницкого, не желая ослабления Польши на фоне усиления Московского царства, предали казаков и заключили договор с королём Яном Казимиром. По условию договора, татарам выплачивалась контрибуция, и они получали право собирать ясыр на Волыни. Иван Сирко со своим отрядом преследовал татарские “поисковые партии” и освобождал пленников.

В 1654 году Сирко выступает против Переяславской рады, как и большинство запорожцев, отказываясь от присяги московскому царю Алексею Михайловичу.

Во второй половине 50-х годов Сирко уже винницкий полковник. Именно тогда он стал известен как очень импульсивный и непредсказуемый человек.

В период 1658-1659 Иван Сирко и Иван Богун переходят в оппозицию к гетману Выговскому и во время Конотопской битвы Сирко с Богуном сражаются против войск Выговского (украинские историки предпочитают не замечать этот факт). В августе 1659 года Сирко идет на Побужье и нападет на турецкую крепость Аккерман (сейчас – город Белгород-Днестровский), грабит ногайские улусы. В В 1658 г. Сирко выступал против Гадячского соглашения между Речью Посполитой и Гетманской Украиной.

В 1659 году Ивана Сирко избирают кошевым атаманом Запорожской Сечи. На этой должности он пробудет до августа 1680 года, т.е. до самой смерти.

Весной 1660 года Сирко осуществил успешный поход на Очаков.

Осенью 1660 года по инициативе царского правительства состоялся неудачный российско-украинский поход на Правобережье, в результате которого Юрий Хмельницкий подписал Слободищенский договор с Речью Посполитой. Власть Юрия Хмельницкого отказался признавать гетман Яким Сомко, контролировавший Левобережную Украину. Иван Сирко плюнул на обоих гетманов и ушел на Чартомлыцкую Сечь, откуда продолжил нападения на Крымское ханство и Польшу.

В начале 1661 года Сирко напал на крымские улусы, захватив 16000 коней. В ноябре 1661 года Сирко возглавил поход запорожцев и калмыков против Крымского ханства, во время которого был взят Перекоп.

Интересным свидетельством являются письма крымского хана Мухамед-Гирея IV и высокопоставленных лиц ханства к Речи Посполитой, найденные в татарском отделе фонда “Коронный архив в Варшаве” Главного архива старинных актов Польши. Так хан, обращаясь к королю Яну Казимиру 28 марта 1662 года, жалуется на Сирко, который прибыл на Правобережье с несколькими сотнями наездников и начал людей “бунтовать”, и что “до нього сила горнеться“.

Эти действия ослабили позиции Юрия Хмельницкого в Правобережной Украине. Иван Сирко не признавал политику казацкой старшины, направленную на усиление зависимости Украины от Польши и России, не мог смириться с расколом Украины на две части по Днепру. В письме Сирко и запорожского полковника Сацько Туровца (Яцько Горского) к Якиму Сомко (март 1662 г.) авторы ругают и Якима Сомко, и Юрия Хмельницкого, прозрачно намекая на Черную Раду казаков. В 1653 г. гетманом Левобережной Украины становится Иван Брюховецкий. Прикрываясь социальными лозунгами, Брюховецкий первым в Украине получил боярский титул и положил начало переходу казацкой старшины в дворянство Российской империи.

В конце 1663 – начале 1664 года состоялся поход короля Яна Казимира на Сиверскую Украину, в котором принимали участие правобережные полки во главе с новым правобережным гетманом Павлом Тетерей и ордынцы. Именно тогда Сирко и российский военачальник Г. Косагоров предприняли две удачные вылазки на Крым, взяли Перекоп и несколько других населенных пунктов. От рук казаков погибли Карач-бей, комендант Гавани Умер-ага и другие вражеские военачальники. В казацких походах на Крым 1663—1664 гг. Сирко освободил из неволи десятки тысяч христианских пленников, чем завоевал большой авторитет среди сечевиков.

Стоит отметить, что Сирко был первым казацким атаманом, который задействовал в совместной борьбе против османской империи калмыков, и они очень высоко ценили его полководческий талант. Показательны слова калмыков о том, что они “служить с Сирком ради, а с иними полковниками ни с кем служити не хотят“.

Польский военачальник С. Маховский в письме от 26 февраля 1664 года писал, что Сирко уже несколько раз воевал под Перекопом и Очаковом, с тревогой вспоминал о народном восстании против панов на Брацлавщине и его связи с действиями Сирко.

Продолжение следует…

Written by gavrilaf

Служба Мазепы царю Петру началась удачно, так как в 1690 году Россия возобновила активные действия в войне против Крыма, которую Московское царство вело ещё с XVI века. Крымская кампания была очень выгодна для гетмана. В случае успешных походов у Мазепы наконец-то появлялась возможность хоть как-то наладить отношения с запорожцами, которые были одним из основных дестабилизирующих факторов для Гетманщины. “Украинские кондотьеры” ничего не желали знать о государственных нуждах и международной политике. Они критиковали гетмана за раздачу земель старшине, за притеснения в давних правах, постоянно нарушали условия договоров, заключённых с Польшей или татарами, требовали денег и т.д. Война же с крымчанами должна была на время утихомирить Сечь, а казаки получили бы хорошую добычу. В июле-августе 1690 г. казаки под руководством Ильи Новицкого и Семёна Палия совершили успешный набег на крепость Казикермен, расположенную в низинах Днепра. В следующем году Палий ведёт свои полки уже под Очаков и громит татар, которые возвращались из успешного “немецкого похода”. А в 1696 году, во время второго азовского похода казацкие войска принимали самое активное участие в захвате Азова.

Кроме войны с Крымом головной боли Мазепе добавляли и внутренние бунты, самым ярким из которых было восстание Петрика. В 1691 г. некий Петро Иваненко (Петрик), свояк Кочубея и старший канцелярист генеральной войсковой канцелярии, бежал в Запорожье, где был избран писарем и начал агитацию против гетмана и Москвы. Ряд историков придерживаются мнения, что за спиной Петрика стояла левобережная старшина, которая продолжала ненавидеть Мазепу, но точных подтверждений этому нет. На призывы Петрика откликнулась украинская беднота, положение которой при Мазепе существенно ухудшилось. Крепостное право в то время насаждалось на Украине жёстче, чем в других регионах империи. По “доброй” украинской традиции восставший писарь призвал на помощь татар. А вот запорожцы к восстанию не присоединились. Здесь есть один весьма интересный момент. Историк А.Оглоблин писал, что нашёл некие доказательства того, будто бы сам Мазепа (!!!) организовал восстание Петрика. Удивительно, но Оглоблин озвучил это своё мнение уже находясь в эмиграции, где он вряд ли мог получить доступ к каким-либо новым документам. В своих же более ранних работах он придерживался мнения прямо противоположного. Налицо факт попытки создания исторического мифа, который призван был “доказать”, что Мазепа никогда слугой Москвы не был и планы завоевания независимости вынашивал чуть ли не от рождения.

В любом случае бунт был жестоко подавлен Мазепой и пришедшими на помощь русскими войсками. Этот факт только укрепил позиции гетмана в глазах Петра I.

Также очень интересна история отношений Мазепы с настоящим народным героем Семёном Палиём. Палий возглавлял многие успешные походы на Крым, восстановил казачество на Правобережье, поднял народное восстание против польского короля. Для многих казаков Палий становится идеалом борца за их вольности и альтернативой на роль гетмана. Запорожцы открыто заявляли: “Если Палий будет гетманом, то сможет управиться со всей начальной старшиной… и будет при нем, как было при Хмельницком”. Мазепа не мог не опасаться роста популярности Палия на Левобережье. К тому же началось массовое бегство недовольных на Правобережье. Это ослабляло положение Гетманщины, и в частности самого Мазепы, проводившего жесткую политику по отношению к крестьянству, например, в 1701 г. он впервые в истории Украины ввел двухдневную панщину. Гетман и старшина уже давно превратились в богатейших помещиков с правом наследственного владения. У самого Мазепы были имения, частью купленные, частью подаренные Петром, не только на Украине, но и в Рыльском уезде, Крупницкой области и т.д. Не случайно Мазепа говорил: “Не так страшны запорожцы, как то, что чуть ли не вся Украина тем же запорожским духом дышит”. В его высказываниях проскальзывало неприкрытое раздражение; так, он сказал подьячему И. Никифорову: “Народ Малороссийский (особенно Запорожцы… как трость в поле, сгибаемая ветром, склоняются и в ту, и в другую сторону) вольный, и глупый, и непостоянный”. Думаю, что эти нелицеприятные факты и высказывания не войдут в современные учебники истории, прославляющие “великого Мазепу”.

В итоге Семён Палий был арестован Мазепой в 1704 году и сослан в Сибирь.

В 1705 году, после посещения Москвы, Мазепа получает приказ выступить с 30 тыс. казаков к Львову и продвигаться дальше, в Польшу, чтобы усмирить магнатов, бунтовавших против польского короля Августа, тогдашнего союзника Петра. В августе войска Мазепы заняли Львов, а в начале октября Замостье. На зимние квартиры казацкое войско стало в Дубно. Мазепа достиг вершины своей славы и могущества.

Как раз 1705 годом некоторые историки датируют начало переговоров Мазепы со шведским королём Карлом. Но Н. Андрусяк, наиболее подробно рассматривавший переговоры Мазепы со шведами, справедливо отмечает, что все заявления о якобы имевшемся с ними соглашении еще с 1703 г., не имеют под собой никаких доказательств. Даже в сентябре 1705 г., когда С. Лещинский отправил к гетману своего посланца Вольского, тот выдал его в Москву вместе со всеми письмами и предложениями короля.

В феврале 1706 г. Мазепа выступает из Дубно в Литву. Пришло время казакам вступить в борьбу с надвигающейся армией шведского короля Карла XII. Но в Литве удача отвернулась от казаков и их гетмана. Шведы напали на стоявший в Несвиже стародубский полк, уничтожили несколько сотен казаков и убили полковника Миклашевского. Затем шведы осадили переяславского полковника И. Мировича в Ляховичах, в результате его так и не удалось освободить, он попал в плен, где и умер. Лишь остатки казаков ушли в Слуцк. Это был очень тяжелый удар для Мазепы, отозвавшийся болью и разочарованием на Украине. Тем не менее, в это же время Мазепа снова отклонил предложение принять гарантии шведского короля, потребовал прекратить корреспонденцию и “не помышлять, чтоб он, служивши верно трем государям, при старости лет наложит на себя пятно измены”.

Следующие два года стали ключевыми в истории перехода Мазепы на сторону шведов. Без сомнения, события тех лет заслуживают самого пристального внимания и разбора со стороны профессиональных историков, но даже беглого взгляда достаточно, чтобы уяснить тот факт, что никакие высшие соображения “державотворення” или же обретения национального самосознания не повлияли на принятое Мазепой решение. Все попытки сделать из Мазепы “отца нации” не более чем исторический миф, основанный на проецировании мыслей и желаний человека 20-го века на личность польского шляхтича века 18-го. Пусть даже и очень передового и образованного. Сохранившихся писем и бумаг вполне достаточно для понимания того, что чувствовал и чем руководствовался украинский гетман.

Во время визита Петра в Киев, который сам по себе был большой честью для Мазепы, царь отдаёт приказ Меньшикову идти на Волынь против шведов, а Мазепе приказывает оказывать всякое содействие в случае нужды. Поход не состоялся, но гетман воспринял приказ как оскорбление: так как он, потомственный шляхтич, гетман Украины, заслуженный полководец отдаётся под начало какому-то выскочке без роду, без племени. “Вот какое награждение мне при старости за многолетнюю службу!”

В дальнейшем отношения Мазепы с Меньшиковым только накалялись.

В марте 1707 г. Петр вызвал Мазепу на военный совет в Жолкву. Совет состоялся 20 апреля, в Великую пятницу. Орлик писал, что по окончании совета Мазепа не пошел на обед к царю, возвратился к себе расстроенный и целый день ничего не ел. Старшинам он только сказал: “Если б я Богу так верно и радетельно служил, то получил бы большее мздовоздояние, а здесь хоть бы я в ангела переменился – и тогда не мог бы службою и верностью своею никакого получить благодарения!”

Скорее всего, во время совета Пётр озвучил свои планы о включении значительной части Гетманщины в состав России на общих основаниях. Видимо это и послужило последней каплей, которая переполнила чашу терпения Мазепы. Решение о переходе на сторону Карла было принято окончательно.

На самом деле, Пётр Первый всего лишь двигался в русле общеевропейских тенденций укрепления абсолютизма и королевской власти, ничем особо не отличаясь от других государей того времени. Но Мазепа был шляхтичем до мозга костей и думал прежде всего как шляхтич или, говоря по-другому, как средневековый феодал. Действия же Петра на самом деле являлись попросту нарушением вассальной клятвы со стороны сеньора по отношению к своему вернейшему вассалу. И реакция Мазепы была вполне естественной. Но повторюсь ещё раз, никакими интересами “государственности” и “нации” он не руководствовался. Не мог руководствоваться, так как попросту не мыслил в этих понятиях. Могущественный феодал восстал против короля, недовольный ущемлением своих прав – картина типичная для Европы.

Приняв решение, Мазепа вступил в переписку со ставленником Карла – польским королём Станиславом Лещинским. В сентябре 1707 г. генеральный судья Кочубей пишет донос на Мазепу царю Петру. Самое интересное, что на этот раз все основания для доноса были. Кочубей знал о связях Мазепы с Лещинским. Правда, мотивом действий Кочубея были не верноподданнические чувства, а личная ненависть к Мазепе, подогреваемая тем, что последний, сам будучи уже весьма преклонных лет, закрутил бурный роман с юной дочерью Кочубея – Мотрей. Но Петр снова не поверил доносчикам. Кочубея и его соратника Искру выдали, и после пыток Мазепа их казнил.

Наступление шведов продолжалось. Мазепа просит войска у Петра для защиты Украины, но получает неизменный отказ. Пётр, гениальный стратег своего времени и недооценённый полководец, скорее всего, уже тогда видел путь к победе над Карлом. Для этого следовало избегать сражений, беречь армию и заставить противника максимально углубиться на свою территорию. Но то, что было очевидной военной хитростью для Петра, для Мазепы было разорением подвластного ему удела и очередным нарушением вассального договора. Потому что царь брал на себя обязательства защищать Украину.

Ждать было больше нечего. 25 октября Мазепа переправляется через Десну и соединяется с армией Карла XII. Петр был искренне поражен происшедшим. “Письмо ваше о нечаянном никогда злом случае измены гетманской мы получили с великим удивлением”.

Дальнейшие события общеизвестны. Ни старшина, ни простые казаки не пошли за Мазепой. В итоге, гетман привёл Карлу всего лишь 2 тыс. казаков, вместо обещанных 20-ти. Да и те норовили сбежать. Позже к ним присоединился небольшой отряд запорожцев под командованием кошевого атамана Костя Гордиенко. Армия Петра в битве при Лесной уничтожила шведский обоз и 16 тыс. солдат, шедших на подмогу Карлу. Позже Меньшиков сжёг Батурин, в котором Мазепа заготовил большие запасы продовольствия и пороха для шведской армии. В итоге, шведы провели зиму фактически “в поле”, страдали от голода, холода, им было нечем стрелять. Полтавское сражение стало жирным восклицательным знаком, венчающим весь блестящий стратегический план Петра Первого. Шведская армия полностью уничтожена, “северный Македонский” король Карл XII бежал, бросив войско. Вместе с ними бежал и Мазепа со своими ближайшими соратниками.

22 сентября 1709 года гетман Мазепа умер в Бендерах. По распоряжению племянника, Войнаровского, тело его было перевезено в Галац и там перезахоронено в церкви Св. Георгия. Так бесславно закончился земной путь одного из самых ярких украинских гетманов.
Фигура Мазепы сейчас вызывает жаркие споры. Да, к нему можно относиться по-разному. Бесспорно одно – он был действительно выдающейся личностью для своего времени. Но тонкий и умный политик Мазепа не смог осознать того, что мир вокруг него изменился и нельзя жить по старым правилам. В итоге, его действия привели к резко негативным последствиям для Украины. Именно при Мазепе, благодаря его действиям, была уничтожена Запорожская Сечь, крестьяне окончательно закрепощены, а Гетманщина окончательно утратила независимость.

Может быть в этом причина его популярности у современных политиков? Как и Мазепа в своё время, руководствуясь во многом благими намерениями и своими представлениями о правде и справедливости, они ведут Украину к краху. А Мазепа – это своего рода “отмазка”: если уж он, такой умный, выдающийся и талантливый всё испортил, то чего ж о нас говорить…

Written by gavrilaf

Чтобы понять и оценить феномен Мазепы необходимо вспомнить историю его жизни в контексте истории всей Гетьманщины.

Иван Мазепа родился 20 марта 1639 г. в семье украинского шляхтича. Сначала он учился в Киево-могилянской коллегии, затем продолжил грызть гранит науки в Европе и в итоге получил блестящее образование. Он свободно владел русским, польским, татарским, латынью (по замечанию современника – мог соперничать в ней с иезуитами). Знал итальянский и немецкий, по некоторым данным – и французский. Мазепа имел прекрасную личную библиотеку с огромным количеством латинских изданий, его любимой книгой был “Князь” Н. Макиавелли, дома у него имелись коллекции оружия и картин. Короче говоря, Мазепа был настоящим шляхтичем, “белой костью” и это очень сильно влияло на отношение к нему со стороны простых казаков. Многие историки обвиняют Мазепу в пропольских симпатиях, основываясь на его положении и образовании. Но на самом деле это мало что значит. Можно вспомнить, например,  о том, что польское образование имел и Богдан Хмельницкий, который одно время был в дружественных отношениях с Владиславом IV. Не стоит все же путать ориентацию на западную культуру с реальным пропольским политическим курсом.

В 1663 г. Мазепа был прислан к гетману Правобережной Украины Павлу Тетере (1663 – 1665 гг.). Затем он служил гетману Петру Дорошенко (1665 – 1674 гг.). В 1674 г. Мазепа возглавил посольство в Крым. В качестве дара крымскому хану Дорошенко отправил в том числе и 15 невольников. Но в Крыму “посольство” нарвалось на отряд легендарного кошевого атамана Ивана Сирко. Сопровождавшие Мазепу татары были перебиты, а сам будущий гетман приговорён к смерти, потому что не было в глазах казаков греха страшнее, чем продажа своих соотечественников бусурманам. Каким образом удалось спастись Мазепе – неизвестно. По некоторым источникам, его красноречие тронуло самого Сирко, который вместо того, чтобы посадить предателя на кол, отправил его гетману Левобережной Украины Самойловичу. Там он обучал гетманских детей и ездил послом в Москву, после чего получил чин генерального есаула.

Вскоре Самойлович стал жертвой доноса и был сослан в Сибирь. Многие историки считают, что к доносу приложил руку сам Мазепа, но доподлинно это неизвестно, хотя и весьма вероятно. Дальше начинаются очень интересные события. 25 июля 1687 года на Каламакской раде Мазепу избирают гетманом, в обход намного более вероятных кандидатов, во главе с генеральным писарем Кочубеем. И это несмотря на то, что Мазепа был явным чужаком на Левобережной Украине, его не поддерживали ни старшина, ни рядовые казаки. Зато в рукаве у новоявленного гетмана прятался козырь, который перевешивал все его недостатки. Этим козырем был “серый кардинал” России – князь Василий Васильевич Голицын. Бытует мнение, что Голицын получил от Мазепы взятку, но это маловероятно. Сложно представить сумму, на которую мог польстится всесильный фаворит царевны Софьи. Скорее сыграл свою роль тот факт, что Голицын видел в Мазепе “родственную” душу, ведь оба они были страстными поклонниками Запада и исключительно образованными людьми для своей эпохи. Но ещё важнее то, что опытный дипломат Голицын должен был понимать, что у Мазепы нет другого пути, кроме как сохранять безупречную верность своему покровителю. Ведь на Украине ему просто не на кого было опереться.

Вместе с гетманской булавой Мазепа получил и новый русско-украинский договор, содержащий намного более жёсткие условия, чем ранее. Кроме полного запрета самостоятельной международной политики, запрещения перехода крестьян в казаки, легализации доносов на гетмана, запрета гетману переменять старшину, на Левобережье вводился стрелецкий полк. По сути это были первые шаги по ликвидации автономии Гетманщины. Правда современные украинские “ура-патриоты” почему то очень не любят вспоминать об этом факте.

Гетманство Мазепы начиналось весьма успешно – с удачного налёта на Очаков. Но затем следуют грандиозный по масштабам (около 100 тыс. регулярной армии и 50 тыс. казаков) и неудачный поход на Крым. Мазепа летом 1689 года едет в Москву для доклада, где становится свидетелем дворцового переворота. Царевна Софья заточена в монастырь, Голицын сослан, к власти приходят Нарышкины и молодой царь Пётр. Ни у кого не вызывало сомнений, что следом за своим покровителем осваивать сибирские просторы отправится и выскочка гетман. Но Пётр, руководствуясь только ему ведомыми соображениями, оставляет Мазепе гетманскую булаву. Многие историки, следуя за Костомаровым, приписывают это обаянию и харизме Мазепы, которому “удалось очаровать молодого Петра”. Такая точка зрения представляется, как минимум, спорной. Царь не барышня, чтобы его очаровывать. А уж тем более царь Пётр, который и в молодости отличался весьма крутым нравом. Скорее всего тут сыграли свою роль другие факторы. Новоиспечённым правителям России нужна была стабильность на Украине, а Мазепа уже доказал, что умеет её обеспечить. Кроме того, царь Пётр наверняка понимал то, что прекрасно видел Голицын, назначая Мазепу гетманом. Мазепа никогда не станет своим для Украины. Он чужой для простых казаков, которые видели в нём шляхтича и ляха. Его не любит старшина за то, что он многим перешёл дорогу. А значит Мазепа вынужденно всегда будет своим для Москвы. Что он и продемонстрировал двадцатью годами безупречной службы царю Петру. Годами наполненными войнами, походами, трагическими поражениями и громкими победами. И если бы события Северной войны пошли чуть по другому, то фигура гетмана Мазепы наверняка заняла бы видное место среди верных сподвижников царя Петра.

Продолжение следует

Written by gavrilaf

Мечты…

Стратегической целью ОУН по-прежнему являлось создание независимого государства Украина. Пусть даже и под германской протекцией. Созданные немцами ОУНовские батальоны со временем должны были послужить основой  для формирования украинской армии.  Традиционно завышая собственные силы и недооценивая противника, националисты рассчитывали на массовые антисоветские восстания на всей территории УССР. В партии считали, что ОУН удастся возглавить массовые народные движения, тем самым, предъявив Германии неопровержимый аргумент необходимости создания украинского государства. То насколько в партии оторвались от реальности, хорошо иллюстрирует Инструкция ОУН на случай войны, изданная в мае 1941 года. В ней, в том числе описывается, как правильно брать в плен красноармейцев целыми дивизиями, как лучше организовать власть в областях и как стоит приветствовать немцев в уже освобождённых Украинской армией районах, представителей каких национальностей и профессий стоит ликвидировать в первую очередь.

С началом войны ОУН Бандеры развернула активную деятельность, в первую очередь  агитационную. В десятках листовок партия призывала советских граждан к восстанию и неповиновению. Глава ОУН на украинских землях Климов (псевдоним «Легенда» в 1941 году ему исполнилось 26 лет), подписывал уж вовсе анекдотичные приказы и инструкции. Так, например, в одной из них он приказывал (!!!) всем украинским лётчикам и танкистам Красной Армии переходить вместе с материальной частью в распоряжение «Центру українських повітряних військ та Центру української панцирної зброї». Естественно, что эти центры существовали лишь в голове самого Климова. Впрочем, вереницы украинских танкистов перебегающих в распоряжение ОУН не были вершиной националистических фантазий. В тех же листовках заявлялось, что пока нацистская армия сражается с большевистскими оккупантами, будет создана армия украинская, которая вместе с немцами добьет большевистскую гадину и приступит к переделу мира. Апогей политической деятельности бандеровцев настал 30 июня 1941 года. В этот день немцы оккупировали Львов, а уже вечером в торжественной обстановке делегация ОУН во главе с Ярославом Стецько провозгласила Акт восстановления Украинской державы. Сам Стецько был назначен премьер-министром Украины, а Степан Бандера кем-то наподобие верховного вождя украинского народа.  Кроме того, в Акте  декларировалась преданность украинского государства делу построения Нового Мирового Порядка в союзе с нацистской Германией и под предводительством великого фюрера Адольфа Гитлера.

… и реальность

Весь пафос предвоенных планов ОУН вылился в 3-4 тысячи добровольцев, желающих сражаться в рядах будущей националистической армии и редкие антисоветские выступления, быстро подавлявшиеся советскими войсками. Партии не удалось существенно превзойти результаты времён немецко-польской войны. В ОУН понимали, что без серьёзной немецкой помощи создать украинскую армию невозможно. В Рейхсминистерство по делам восточных территорий посыпались просьбы о содействии.

Однако немцы на тот момент уже успели пересмотреть свои планы как относительно ОУН, так и Украины в целом. В нацистских рядах царило «головокружение от успехов». Дела на Восточном фронте шли настолько хорошо, что уже в первой половине июля нацисты были уверены, что кампания против СССР практически выиграна. «Победители» уже не видели необходимости в содействии со стороны ОУН, чья незначительная помощь  была несоизмерима с количеством предъявляемых претензий и требований.  Видя организаторскую слабость партии, склонность к междоусобицам, неспособность к реальной оценке ситуации, немцы просто не могли доверить националистам управленческие функции без риска вызвать хаос на оккупированных территориях. Кроме того, нацистам очень не понравилась инициатива с Актом независимости, грубо нарушившая предвоенные договорённости между ОУН и Германией. Руководство ОУН было взято под почётный арест, а организации в целом было заявлено, что в её услугах немцы больше не нуждаются.

Стратегические раздумья

То, что нацисты указали ОУН пальцем на дверь, повергло руководство партии в состояние шока. От просьб о создании армии быстро перешли к просьбам о создании украинской полиции. Немцы предпочли, чтобы националисты вступали в немецкую полицию как частные лица, а централизованный контроль над карательными органами остался в руках оккупационной администрации. В конце концов, просьбы ОУНовцев сжались до попыток создания областной львовской администрации, в чём им также было отказано.

Если поначалу немцы просто игнорировали ОУН, то, в конце концов, принялись просто разгонять. При малейшем проявлении недовольства любого члена ОУН могли арестовать, невзирая на его былой союзнический статус. Рядовые оуновцы, которых немцы вполне произвольно могли либо наказать, либо обласкать, никак не могли понять, в чём же состоит политика партии ОУН. И есть ли какой-либо официальный статус у организации на оккупированной территории. Но в то время ни политики, ни статуса у ОУН уже не было.

В конце сентября – начале октября прошла Первая конференция ОУН, на которой оставшееся на свободе руководство партии попыталось выработать новую линию поведения партии в условиях немецкой оккупации. Несмотря на то, что среди рядовых членов организации уже раздавались требования немедленной конфронтации с нацистами, никаких антинемецких постановлений на конференции принято не было. Фактически руководство партии решило занять ту нишу, которую им ещё предлагали вчерашние союзники – разведка, персональное участие в карательных формированиях и местных администрациях. Не сумев выработать конкретной программы действий, делегаты фактически ограничились лозунгами о необходимости подготовки всеукраинской революции.

В апреле 1942  партия вновь попыталась создать адекватную времени линию поведения. К тому времени жестокий оккупационный режим (установленный не без помощи служивших в немецкой полиции членов ОУН) спровоцировал рост партизанской борьбы, в том числе на Западной Украине. Однако ОУН всякую партизанскую деятельность, направленную против немцев, рассматривала как прямую помощь СССР. Который считался главным препятствием на пути создания независимой Украины. Исходя из этой логики, всякий выступающий с оружием в руках против немцев, является одновременно и врагом независимой Украины. Именно по этой причине весь 1942 год бандеровцы посвятили борьбе с партизанскими выступлениями, как с помощью  агитации, так и с помощью оружия. Многие члены партии, в том числе члены Центрального Провида ОУН такие как Роман Шухевич, Иван Гриньох, Василий Сидор и другие, лично принимали участие в антипартизанских акциях в составе немецких карательных частей.

Перейти от пассивной выжидательной позиции к активным действиям лидеры ОУН решились только к началу 1943 года. К этому времени немцам, потерпевшим ряд крупных поражений на всех фронтах, уже существенно не хватало сил для контроля над оккупированными территориями. На Западной Украине активизируются всевозможные партизанские движения.  К весне на Волыни и Полесье уже действовали всевозможные повстанческие соединения – мельниковцы, бульбовцы, польская Армия Крайова и другие. Кроме того, с белорусской территории начали выдвижение крупные партизанские соединения Ковпака и Фёдорова.  Среди руководства бандеровской партии бытовало мнение, что даже если немцам не устоять самостоятельно против СССР, то им непременно удастся заключить договор с Англией и США о совместных действиях против Красной Армии. Поэтому пока немцы уже ослабели, а помощь союзников ещё не поспела, то на территории Западной Украины создаётся некий вакуум силы. У ОУН появляется шанс взять под контроль как можно больше областей в немецком тылу, чтобы перед обновлённой антисоветской коалицией предстать заметной вооруженной силой, с которой следует считаться. Такой силой должна была стать создаваемая бандеровцами УПА.

В течение весны и лета 1943 года УПА ведёт борьбу с  советскими партизанами, а также с формированиями мельниковцев и Бульбы-Боровца, которые пытается подчинить своему влиянию. Усилия УПА также концентрируются на борьбе с польскими поселенцами, как мирными, так и с воюющими в рядах Армии Крайовой. Между поляками и украинцами на Волыни начинается война на уничтожение. При этом никакой системной борьбы  против нацистов по-прежнему не ведётся. Самовольные выступления отдельных отрядов преследуются вплоть до казней командиров, особенно из числа бывших офицеров Красной Армии. Более того, на территории Галичины летом 43-го года ОУН совместно с немцами формирует Украинскую Национальную Самооборону (будущую УПА «Запад»). Задачей самообороны стало противодействие рейдам советских партизан. В течение весны-лета 1944 года Вермахт и его союзники передали отрядам УПА сотни тонн военных грузов – оружие, боеприпасы, средства связи, обмундирование.  В октябре 1944 года в Берлине немцами была открыта специальная школа «Вольных казаков», которая готовила для отрядов УПА агентов- пропагандистов, разведчиков, диверсантов, радистов, медсестёр.

Не смотря на то, что ожидаемый англо-американско-немецкий союз так и не состоялся, сотрудничество ОУН с погибающим Рейхом продолжалось до конца войны.

В 1939 году националисты вступили во Вторую мировую войну на стороне Рейха и в 1945, на той же стороне её и закончили. У ОУН было своё представление о будущем Украины , которое в условиях международной обстановки тех лет и политико-исторических традиций самого украинского национализма, возможно было реализовать лишь в союзе с Германией.  И шанс на такую реализацию был. Однако организационно партия была слишком слаба, популярность её за пределами Галичины слишком низкой. Немцы не доверяли украинским националистам настолько, чтобы отдать в управление целое государство. Немцы сами пошли на разрыв с националистами, и лишь ослабев в борьбе с Красной Армией, были вынуждены вновь вернуться к сотрудничеству.

Written by tvorimir.

Естественного союзника своим планам УВО нашла в лице Германии, сначала Веймарской, а затем и нацистской. Случилось это по двум основным причинам. Во-первых, подавляющее большинство членов партии были выходцами из Галичины, воевали на стороне Австро-Германского блока и оказались вместе с немцами в числе побеждённых. Во-вторых, среди европейских государств, наиболее близким культурно и политически  для галичан была Германия. В-третьих, Германия являлась единственной серьёзной силой в Европе, оппозиционно настроенной к Версальской системе.

С конца 20-х годов  набиравший силу немецкий нацизм оказывает идеологическое влияние на всех европейских реваншистов, в том числе и на галицких. В 1929 году УВО трансформируется в  Организацию Украинских Националистов (ОУН).  Из военно-террористической организации, УВО трансформируется в партию фашистского типа ОУН. По прежнему все надежды и ожидания украинских националистов связаны с военной и политической мощью нацистской Германии.

Первые надежды – первые неудачи

В течение 20-х – 30-х годов ОУН проводила разведку против Польши, СССР и Чехословакии в пользу Германии. Однако летом 1939 года наступает черёд и первого военного сотрудничества. В июле из членов ОУН был сформирован и обучен пехотный батальон для участия в грядущей немецко-польской войне. Кроме того, националисты брались организовывать саботаж в тылу польских войск и поднять крестьянские восстания в районах с украинским населением. Однако даже самые высокопоставленные ОУНовцы ещё не могли знать, что судьба Западной Украины уже решена пактом Молотова-Риббентропа, согласно которому немцы признавали за СССР право на Галичину и Волынь. Надежды на создание Западно-украинского государства во главе с партией ОУН провалились.

Впрочем, не только немцы не выполнили своих обязательств, но и ОУН не смогла проявить себя как надёжный союзник. Вся обещанная националистами революция в тылу польских войск свелась к организации в десятке сёл пассивных и практически невооружённых отрядов  самообороны общей численностью до 1000 человек. На фоне 7 миллионного украинского населения Польши это выглядело очень скромно. К тому же сформированный из партийцев батальон ввиду своей низкой боеспособности  всю кампанию проболтался в немецком тылу, так и не приняв участия в боевых действиях.

С окончанием польской кампании в партии разгорается кризис, в конце концов, приведший ОУН к расколу и вооружённому противостоянию. Ещё за год до начала войны советским офицером Павлом Судоплатовым, был убит глава партии  Евгений Коновалец. Началась борьба за власть. Ситуацию усугубила и неудача с польским походом, которая спровоцировала жесткие дискуссии о дальнейшей стратегии организации. Старшие партийцы во главе с Андреем Мельником настаивают на продолжении сотрудничества с немцами и постепенной подготовкой к будущей войне с СССР (в непременном начале которой многие тогда не сомневались). Радикальная молодёжь во главе со Степаном Бандерой, требует немедленной подготовки и осуществления всеукраинского антисоветского восстания, не считаясь с возможными жертвами. Видя выжидательную позицию руководства партии и нежелание предпринимать активные действия, партийная молодёжь основывает собственный «провид» ОУН Революционную (или бандеровскую). Дальнейшие события подтвердили правоту более опытных партийцев.  Лишённые политической адекватности попытки бандеровцев свергнуть советскую власть на территории УССР, приводят националистическое подполе на Западной Украине к разгрому советскими силовыми органами. Неся большие потери, подпольщики массово покидают территорию УССР.

Мотивы немцев

Начав подготовку к войне с СССР, немцы возобновляют активное сотрудничество с обеими фракциями ОУН. Сотрудничество имело три конкретные цели – создание диверсионных отрядов для разведки и дезорганизации тыла Красной Армии, организация антисоветских выступлений населения в прифронтовых районах,  подбор кадров для помощи в создании оккупационной администрации.  Пошатнувшееся доверие удалось быстро поправить. Во-первых, альтернативы сотрудничеству с немцами у ОУН просто не было, во-вторых, близкие к националистам немецкие военные искренне уверяли своих украинских союзников в реальности создания украинского государства. Представители политической власти нацистской Германии до поры до времени хранили молчание, создавая в рядах ОУН уверенность в позитивном решении украинского вопроса. К тому же перед националистами был очень свежий пример создания Хорватии, где аналогичная ОУН организация усташей получила власть после разгрома немцами Югославии.  Нацисты выделяют ОУН миллионы марок на создание очагов будущих диверсий и саботажей. Кроме того, в составе диверсионного полка Абвер-2 «Бранденбург – 800» из числа украинских националистов были созданы два батальона «Нахтигаль» и «Роланд» Батальоны предназначались для действий непосредственно в боевых порядках Вермахта.

Продолжение следует…

Written by tvorimir