Осада Родоса. Часть первая.

Наш сайт до этого момента не размещал материалы, посвящённые античной истории. Пришло время исправить это досадное упущение.

Я давно заметил забавный факт – у многих (если не большинства) любителей военной истории есть серьёзный перекос в знаниях, касающихся античности и средневековья. Античность лучше известна “в общем”: знаменитые битвы, полководцы походы, то средневековье “в частностях”: рода войск, особенности вооружения, мелкие конфликты. Даже приходилось встречать немного пренебрежительное мнение, мол эллинистическая цивилизация не слишком интересна в военном плане – ну гоплиты, ну фаланга, ну Александр Македонский – всё просто и понятно.

Сложно представить себе большую глупость. В реальности военное искусство достигло вершины своего развития как раз в эллинистический период. ИМХО, но Рим всего лишь стандартизировал и частично повторил достижения “генералов” Александра Македонского. Причины побед Рима стоит искать в политике и экономике, но никак не на поле боя. Что же касается средневековья, то даже в ремесле уничтожения  своих ближних, мы увидим только упадок, в сравнении с античностью.

Материал ниже посвящён одному из интереснейших эпизодов войн за раздел наследства Александра Македонского – осаде Родоса. Тактическое мастерство продемонстрированное обеими сторонами может послужить материалом для учебника. А разнообразие и сложность используемой осадной техники просто поражает воображение.

Историческая и стратегическая ситуация

rhodes-demetrios_1

Монета с профилем Деметрия

Осада Родоса Деметрием — одно из самых значительных событий в той серии войн которая охватила эллинистический мир после смерти Александра Македонского. Борьба за раздел наследия Александра развернулась на огромной площади — от Инда до Сицилии, в ней участвовали армии, порой в два-три раза превышавшие численностью македонское войско, перешедшее в 331 году до н. э. Геллеспонт.

Мировая империя Александра фактически распалась через два года после его смерти. Среди военачальников и администраторов покойного царя сформировались две «партии». Одна из них стояла за создание конфедерации полунезависимых сатрапий, объединенных номинальной властью царя. Показательно, что ее костяк составил высший «генералитет» македонской армии (Антипатр, Антигон, Лисимах), происходивший из княжеских семей горных уделов Македонии, которые были объединены Филиппом II.

Вторая партия стояла за единое государство во главе с наследниками Александра. Ее поочередно возглавляли регенты Пердикка и Полисперхонт. В Азии более всего отличился бывший секретарь Александра, грек Эвмен, показавший недюжинные военные таланты. К сожалению, из всего семейства Александра лишь его мать Олимпиада оказалась достойна своего сына. Дело унионистов было проиграно к 315 году до н. э. Вскоре были убиты последние отпрыски царского дома Македонии. Держава Александра оказалась поделена между его бывшими полководцами — так называемыми «диадохами», которые пребывали в состоянии непрекращающейся войны друг с другом.

К 305 году до н. э. сформировалось пять царств, претендующих на гегемонию: Птолемея в Египте, Селевка в Иране и Вавилонии, Кассандра в собственно Македонии, Лисимаха во Фракии и Антигона «Одноглазого» в Малой Азии и Сирии. Царство Антигона, некогда сатрапа Фригии, было если не самым могущественным, то, по крайней мере, самым агрессивным. К моменту войны с Родосом Антигону и его сыну Деметрию (провозглашенному царем-соправителем) Удалось установить контроль над значительной частью Греции, освободив ее от гарнизонов Кассандра и Птолемея, а также над Кипром.

В 306 году до н. э. Деметрий и Антигон попытались нанести удар по Египту, однако их предприятие закончилось неудачей. И армия, и флот оказались слишком громоздкими и плохо управляемыми, чтобы наладить успешное взаимодействие между ними. Поскольку Антигону и его сыну уже в течение многих лет приходилось вести войну на нескольких фронтах, они не сомневались, что противники не замедлят с ответным ударом. Чтобы предупредить его, был нужен какой-то сильный ход, громкий успех.

Так как Антигон не оставлял мысли о захвате богатейшей долины Нила, он выбрал в качестве объекта для нападения остров Родос, расположенный на юго-востоке Эгейского бассейна. Выбор этот был вполне объясним: после смерти Александра родосцы сохраняли и фактическую, и юридическую независимость, их город являлся одним из крупнейших торговых центров, а флот считался лучшим среди флотов всех греческих полисов. Поскольку основным торговым партнером Родоса была Александрия, этот город сохранял с Птолемеями дружественные отношения, хотя никогда открыто не выступал против Антигона.

В случае захвата Родоса Птолемеи теряли важнейшего торгового посредника: экономике молодой, но уже значительной по своему потенциалу Александрии грозил коллапс. План Антигона был гениально прост и ясен, поводом же для войны стало то, что родосцы некогда торговали с восставшими против Антигона сатрапами.

При этом следовало ожидать, что противники сирийских царей постараются всячески помешать им в борьбе против Родоса, поэтому от Деметрия, возглавившего экспедицию, требовались решительность и быстрота.

Уже весной 305 года до н. э. эскадра Антигонидов перекрыла судоходство между Родосом и Египтом. Произошло несколько морских столкновений, во время которых родосцы были вынуждены защищать торговые суда, отправленные в Александрию. Обмен посольствами не принес успеха. Островитяне постановили установить Антигону и Деметрию статуи на центральной площади своего города, они готовы были пойти на любые уступки — но не хотели терять возможности торговать с Египтом. Казалось, перелом в переговорах наступил летом, когда огромный десантный флот Деметрия появился на виду у города. Перепуганные родосцы согласились прервать всяческие сношения с Птолемеями и даже оказать военную помощь Антигонидам в случае войны с египетскими царями.

Однако Деметрий, то ли не доверяя родосцам, то ли стремясь получить повод для занятия города силой, потребовал от островитян выдачи в качестве заложников ста самых знатных граждан и открытия городской гавани для его флота.

Родосцы ответили на это отказом и начали лихорадочную подготовку к обороне. Была проведена поголовная мобилизация всех граждан, а также иностранцев, постоянно проживающих в городе. Рабам обещали свободу и гражданство, если они будут участвовать в обороне. Всего набралось около десяти тысяч человек, часть из которых несла дежурство на стенах, другие же изготавливали разнообразные катапульты — «артиллерию», без которой в то время уже была невозможна ни осада, ни оборона города. Запросили помощи у Птолемея и других противников Антигона, но ожидать поддержки от них в ближайшие месяц-два не приходилось.

Между тем Деметрий устроил стоянку для своего флота в бухте южнее города. Если верить Диодору Сицилийскому, у него имелось около 200 боевых кораблей (триер, пентер, а также судов более «тяжелых» классов) и 170 транспортных судов. В это число не входили пиратские флотилии, нанятые Антигонидами: они состояли из разномастных легких судов, которые, по замыслу Деметрия, должны были полностью перекрыть родосское судоходство. Численность войск и обслуги инженерных устройств, перевозимых на транспортных судах, достигала 40 000 человек. Соотношение сил казалось настолько неравным, что сами родосцы сомневались в возможности удержать город.

Полководцы

Деметрий I (ок. 336-283 годы до н. э.), сын Антигона, после смерти Эвмена Кардийского — самая выдающаяся фигура в истории войн диадохов и эпигонов. Как и отец, он был неутомимым сторонником возрождения империи Александра — но под собственной властью. Неоднократно казалось, что Антигониды близки к достижению этой цели, однако принадлежавшее им государственное образование всякий раз оказывалось слишком рыхлым, чтобы удержать его даже с теми немалыми ресурсами, которыми они обладали. Так было, например, в 312 году, когда войска Деметрия в первый раз находились на пороге Египта. Однако близ Газы Птолемей победил еще неопытного молодого полководца, и от державы Антигонидов отпали огромные территории на востоке — Месопотамия, Иран, Бактрия, Индия, — где воцарился Селевк.

Тем не менее, Деметрий сумел компенсировать неудачи фактическим завоеванием Греции в 308-307 годах до н. э. А это стало немаловажным успехом, так как именно греческие города являлись центром набора наемников, а на пелопоннесском полуострове Тенар был настоящий наемничий рынок. В 306 году до н. э. Деметрий разгромил египетский флот при Саламине Кипрском. Это отдало в руки Антигонидов Кипр и на некоторое время сделало их флот гегемоном на море. Затем последовал новый неудачный поход на Египет и осада Родоса.

Деметрия трудно назвать классическим полководцем: военное искусство для него было лишь одной из сторон жизни, в которой этому человеку хотелось попробовать все. Ради любовниц или любовников он забывал о самых больших политических проблемах, зато потом мог одним ударом разрешить их. В Греции Деметрий требовал себе божеских почестей, и действительно многие поклонялись ему как богу на земле. Он стремился быть первым во всем. Так и осаду Родоса Деметрий превратил в соревнование инженерной мысли, которое безусловно выиграл (за что и получил прозвище «Полиоркет» — «Градоосаждатель»), однако при этом города все-таки не взял.

Родосские военачальники нам практически неизвестны. Их стратег Аминий пал, когда осада близилась к завершению; возможно, его сменил присланный именно тогда из Египта македонянин Антигон. Во всяком случае, сопротивление осажденных было очень упорным, а инженерная и морская мысль — весьма квалифицированной. Опытность руководства города, помноженная на неукротимый дух горожан, позволили им выдержать такое испытание, как восьмимесячная осада.

Вооружение, особенности осадного искусства

Эллинизм — эпоха экспериментов в военном деле. Флот составляют суда самых чудовищных размеров, полевые армии пополняются отрядами слонов, корпусами фалангитов, чьи сариссы приобретают гротескные размеры; оружейники стремятся создать и непробиваемую броню для воинов, и такое оружие, которое стало бы абсолютным.

На статус подобного в конце IV века до н. э. начинают претендовать метательные приспособления различных родов, которые позволили бы решить исход дела еще до сближения на расстояние рукопашной схватки. Против луков, пращей, дротиков можно было бороться доспехами, особыми построениями и стремительностью движения. Следовательно, требовалось найти такое оружие, против которого оказались бы бессильны и доспехи, и быстрота ног.

Существовали по крайней мере два вида метательных орудий, испытавшие бурное развитие в те века. Хотя они так и не стали аналогом полевой артиллерии XVII-XX веков, но в осадном деле и во время морских операций использовались постоянно и часто успешно.

1. Так называемые торсионные орудия или катапульты — метательные приспособления, основанные на принципе скручивания пучка жил или волос. Трудно сказать, когда они были изобретены на самом деле. Античный писатель Элиан утверждал, что впервые их создал в начале IV века до н. э. Дионисий Сиракузский, использовавший подобные приспособления при обороне морских баз против карфагенского флота.

rhodes-onagr

Онагр

Торсионные орудия подразделялись на несколько подвидов: об этом свидетельствует множество названий, имевшихся для них в греческом языке. Однако наиболее верным будет классифицировать их по количеству «плеч», то есть пучков жил и связанных с ними рычагов, дававших торсионный эффект. Одноплечные катапульты (греч. «монанкон», лат. «онагр») представляли собой устройства, где пучок располагался горизонтально и находился между двух накрепко скрепленных друг с другом станин. Рычаг устанавливался под углом 60 градусов по отношению к горизонтальным балкам, оттягивался вниз и назад при помощи специального ворота и при поступательном движении ударялся об особую станину. На его конце была укреплена праща, в которую вкладывался камень до 2 кг весом. Дальнобойность такого орудия достигала 360 м.

Усовершенствованным вариантом катапульты (но не лука!) являлись так называемые стрелометы и камнеметы (греч. «евтитонон»), являвшимися двуплечевыми орудиями. Внешне они немного напоминали будущие станковые арбалеты, хотя по принципу действия отличались от них. Здесь пучки, дающие торсионный момент, располагались вертикально, закрепленные в вертикальной же раме. Между внутренними стойками этой рамы горизонтально располагался направляющий желоб, в который вкладывался метательный снаряд. К пучкам были симметрично прикреплены два рычага, соединенных тетивой. Эта тетива зацепляла снаряд, который отводился назад также при помощи особого ворота. Чтобы изготовить к выстрелу подобную катапульту, требовались немалые усилия. Из описаний Филона Византийского мы знаем, что уже в III веке до н. э. существовали спусковые механизмы, напоминающие аналогичные у средневековых арбалетов.

Все это устройство находилось на лафете, который в случае малого калибра орудия передвигались на колесах.

Тяжелые камнеметы, являясь более мощным орудием, чем онагры, могли посылать на расстояние до 250 м камни весом более 20 кг. Толстые короткие стрелы, используемые при стрельбе из аналогичных стрелометов, с легкостью пробивали деревянные щиты, за которыми находились орудия живая сила неприятеля. При этом именно второй род катапульт мог обеспечить наиболее прицельный огонь как по отдельным людям, так и по групповым целям.

Все катапульты, кроме самых легких, укреплялись на земле так, как это происходит с современными орудями. Удар при запуске был настолько силен, что мог опрокинуть все устройство и покалечить обслуживающий его расчет.

2. Тяжелые луки. Они в свою очередь делились на ручные (гастрафеты) и станковые. В сущности, это — первые образцы арбалетов, так как их использовали, держа горизонтально, и для натягивания порой использовали вороты. Поскольку сам лук в этом случае изготавливался из металла, его энергия была большой, поэтому и из гастрафетов, и из станковых луков били тяжелыми стрелами на расстояние около 250 м. Правда, прицельная дальность оказывалась не слишком высока.

rhodes-gastafet

Гастрафет

В зависимости от калибров метательные орудия использовались для различных целей. Александр дважды — во время похода против иллирийцев (335 год до н. э.) и при форсировании Яксарта (329 год до н. э.) — успешно использовал их против варварских отрядов для прикрытия переправы своего авангарда. Однако, как уже говорилось, основное применение все эти приспособления нашли во время борьбы за города и в морских сражениях. Малые и средние калибры при этом имели целью живую силу и легкие укрытия противника, большие же — неприятельские «батареи», а также каменные или кирпичные укрепления. При необходимости катапульты метали в неприятельские сооружения зажигательные снаряды: стрелы с горящей паклей, горшки с углями или зажигательной смесью и т.д.

Обязательным атрибутом осадных работ являлся таран. Хотя Афиней в своем сочинении «О машинах» и приписывал его изобретение карфагенянам, первые изображения таранов (как и осадных башен) мы встречаем еще на ассиро-вавилонских (а, возможно, и древнеегипетских) изображениях. Таран представлял собой балку, зачастую окованную на «рабочей» стороне металлом и подвешенную либо на треноге (тогда таран назывался «журавль», «геранос»), либо на цепях, прикрепленных к несущей балке защитного сооружения («черепахи» — см. ниже). Более совершенными являлись тараны на катках, которые позволяли точно фиксировать точку удара.

Тараны являлись страшным оружием, против которого не могла устоять стена, даже имеющая сложную многослойную структуру. В связи с этим обороняющиеся стремились позади находящейся под ударом стены возвести вторую, а при необходимости — и третью. Даже если они были возведены на скорую руку, эти сооружения препятствовали Штурму, так как дорогу таранам преграждали руины первой линии укреплений.

Поскольку люди, приводящие в движение таран, были беззащитны против осажденных, метавших со стен крепости стрелы, дротики, камни, ливших горячую смолу, то для их защиты были созданы подвижные укрытия — «черепахи », постепенно превратившиеся в сложные многофункциональные сооружения. «Черепаха» могла нести несколько таранов, быть достаточно вместительной, чтобы прикрывать отряд воинов на случай вылазки осажденных, иногда в ней находились камнеметы и стрелометы малых калибров. Длина таранов достигала 35 м, соответственно размеры т.н. «остроносых» черепах превышали 50 м в длину и 20 в ширину. Черепахи использовались также при сооружении траншей, ведущих к стенам крепости и при подкопах, имевших целью разрушение стен.

Для защиты «черепах» от оружия осажденных они обшивались бычьими шкурами, их формы делали максимально покатыми; в результате даже тяжелые ядра рикошетировали от скатов их крыши.

Дабы штурмовые отряды могли максимально безопасно приблизиться к крепостным стенам, помимо «черепах» использовались различные щиты — от переносных до настоящих галерей на полозьях. При штурме самым распространенным средством были, конечно, лестницы. Однако к моменту осады Родоса Деметрием получают распространение самбуки — перекидные мостики, благодаря которым осаждающие могли попадать на стены с сооружений, напоминающих вышки, установленные на повозках. После приближения к стене на необходимое расстояние мостик опускался (при этом использовался противовес), и штурмовая группа бросалась на стену.

rhodes-gelopola-2

Гелепола

Из комбинации идеи «черепахи» и самбука родились подвижные осадные башни, так называемые гелеполы («берущие города»). До этого греки, как и их современники (карфагеняне, этруски, персы), либо насыпали земляной вал вровень со стеной, либо же сооружали — опять же вплотную к защитным сооружениям осажденных — свою башню.

Все это было сопряжено с большим риском из-за вылазок неприятеля и постоянного воздействия метательного оружия. Переворот совершил тот же тиран Сиракуз Дионисий. В 397 году до н. э. он во время осады расположенной на прибрежном островке крепости Леонтины проложил под прикрытием черепах почти километровую насыпь от берега Сицилии до крепостных стен и провел по ней движущиеся шестиэтажные башни.

В дальнейшем успешнее всего использовал гелеполы Александр Македонский во время осады Тира и тот же Деметрий под Саламином Кипрским. Обычно такие осадные башни являлись многоэтажными деревянными сооружениями, напоминающими то ли ступенчатые зиккураты, то ли пирамиды с усеченной вершиной, поставленные на колеса. Перед штурмом Тира Александр построил гелеполы, имевшие высоту более 50 м. Башня, сооруженная по приказу Деметрия во время второго этапа осады Родоса, достигала тридцатиметровой высоты, возвышаясь над городскими стенами. Она не просто являлась средством для подведения к укреплениям Родоса живой силы, но и была буквально вооружена до зубов. Сквозь многочисленные бойницы в ее стенах в сторону города были направлены катапульты различных калибров — от камнеметов на нижних этажах до легких монанконов на верхних. На случай попыток поджечь гелеполу в ней имелись значительные запасы воды, так что в целом обслуживало это сооружение порядка трех сотен человек. Еще более трех тысяч человек приводили его в движение. Естественно, что для приближения таких сооружений к стенам была необходима практически идеальная поверхность, которую перед началом штурма расчищали под прикрытием «черепах» и осадных щитов.

Изобретательность инженеров того времени оказалась настолько велика, что мы увидим под Родосом осадные башни не только на суше, но и на воде.

Еще одним способом преодолеть вражеские укрепления было сооружение подкопов. Они могли иметь две цели. В первом случае подкоп вел на ту сторону стен, и по нему штурмовые группы проникали в город, чтобы открыть ворота. Так в свое время римляне взяли этрусские Вейи — расширив и превратив в подкоп канализационный сток осажденного города. Во втором случае подкоп подводился под стены, которые в какой-то момент рушились, так как оказывались лишены опоры. Осажденные в свою очередь вели контргалереи, стремясь по звукам, доносившимся из-под земли, определить место, где работает неприятель.

Вместе с наступательным оружием все более развивалось и оборонительное вооружение. Речь идет не только о различных передвижных щитах или гелеполах, но о стремлении создать такой доспех, который бы делал воина, одетого в него, неуязвимым даже против «артиллерии». Мы знаем, что перед осадой Родоса кипрский оружейник Зоил выковал для Деметрия два панциря весом по 50 кг каждый. Их испытали, одев на чучело и выстрелив с расстояния в 20 шагов из катапульты. Тяжелая стрела не пробила доспех, оставив на нем лишь царапину. Деметрий взял один из панцирей себе, второй же отдал эпирцу Алкиму, который считался самым сильным человеком своего времени и был одним из самых любимых офицеров Деметрия. Непонятно только, использовались ли эти доспехи когда-либо по назначению.

Что касается характера армий, то здесь происходили значительные изменения, связанные с тем, что войска теряли свой национальный характер. После того, как македонская армия оказалась вовлечена в борьбу диадохов, она утратила свое единство. Часть ветеранов погибла в бесконечных войнах, другие умерли от старости; на смену им пришли разношерстные отряды, в которых имелось большое число наемников. Командиры наемников превратились в кондотьеров вроде упомянутого Алкима. От лица своих товарищей они подряжались служить какому-либо из соперничающих полководцев. В итоге переходы целых армий из стана в стан были необычайно распространенным явлением; Деметрию довелось пережить это по крайней мере трижды.

Однако не исчезли и ополчения из подвластных эллинистическим царям городов и племен. Как некогда в персидской армии, они образовывали самостоятельные подразделения, иногда разительно отличавшиеся вооружением от остальной массы войск.

Продолжение следует…

Источник: Роман Светлов “Великие сражения античности”.

Добавить комментарий