Последнее отлучение в истории. Паоло Сарпи. Часть вторая.

Начало: http://www.frontier.net.ua/2009/10/paolo-sarpi-1/.

В то время Сарпи было пятьдесят три года, и с четырнадцати лет он был монахом-сервитом. В молодости он был придворным богословом герцога Мантуанского, а в 1575 году вернулся в Венецию и четыре года спустя его назначают главным поверенным ордена. Уже тогда он был знаменит своей учёностью, которая далеко простиралась за сферы духовного. Ему приписывали открытие кровообращения за четверть века до Гарвея (без сомнения именно Сарпи открыл клапаны в венах). Как оптик Сарпи заслужил благодарность самого Галилея, который преподавал в Падуанском университете между 1592 и 1610 годами и выражал признательность “mio padre e maestro Sarpi” за помощь в создании телескопа (они часто встречались в Венеции во дворе, который теперь известен как Корнер-Мантиненьо, на Большом канале. В то время он был собственностью братьев Морозини, которые превратили его в подобие научной академии). А вот отзыв сера Генри Уоттона о Паоло Сарпи:

Превосходен в точных науках, в академическом и полемическом богословии; потрясающий математик даже в наиболее трудных для понимания частях этой науки, и ещё к тому же такой знаток истории растений, как если бы он никогда не читал никаких книг, кроме самой Природы. Наконец, великий канонист, именно в этой области он обычно служил государству, и несомненно во время папского отлучения государство получило основную помощь от него.

Сарпи, назначенный официальным советником сената, написал ответ республики на первое папское бреве, которое касалось церковной собственности. Тон послания был почтительный, но весьма решительный, стиль краткий и лаконичный, каждое слово имело значение. Оно гласило:

Государи по божественному промыслу, изменить который не может никакая людская власть, призваны устанавливать мирские законы на территории, им подвластной, и в пределах их; здесь нет причин для замечаний Вашего Святейшества, поскольку обсуждаемые вопросы являются не духовными, но светскими.

Второе папское бреве, касающееся двух преступных священников, пришло в конце февраля; на него Сарпи также дал обоснованный и продуманный ответ. Но папа не стал отвечать на доводы, которые, как он писал, “воняли ересью”. 16 апреля он объявил на консистории, что если Венеция не подчинится полностью в течении 24 дней, то интердикт вступит в силу; 17 апреля с этой целью было повсеместно обнародовано увещательное послание. Однако Венеция не стала ждать, пока её срок истечёт. 6 мая Леонардо Дона поставил свою печать на эдикт, обращённый ко всем патриархам, архиепископам, епископам, викариям, аббатам и приорам на территории республики. Он, дож Венеции, который в светских делах не признаёт высшей власти, кроме самого Господа Бога, и чей долг обеспечивать мир и спокойствие в государстве, заявляет торжественный протест перед лицом всемогущего Бога и всего мира, что он приложил все возможные усилия, чтобы придти к взаимопониманию с его святейшеством папой. Однако, поскольку Его Святейшество остался глухим и взамен выпустил публичное увещательное письмо “вопреки здравому смыслу и вопреки учению Священного писания, Отцов Церкви и священных канонов, с предубеждением против мирской власти, дарованной Богом и против свободы государства, и в ущерб мирной жизни и имуществу, которыми с Божьего благословения обладают его верные подданные“, это увещательное письмо было официально объявлено не имеющим никакой силы. Поэтому дож умолял духовенство продолжать заботиться о душах верующих и служить мессу, так как “самым твёрдым намерением республики было сохранить святую апостольскую веру и обряды Святой Римской церкви“.

Затем дож по совету Сарпи изгнал всех иезуитов, театинцев и капуцинов с территории республики и отпустил папского нунция со словами:

Монсиньор! Вы должны знать, что мы, каждый из нас, непоколебимы и убеждены в своей правоте, и не только правительство, но вся знать и народ нашего государства. Мы не придаём значения вашему отлучению: оно для нас ничего не значит. А теперь подумайте куда приведёт такое решение папы, если нашему примеру последуют другие.

Это не было пустой бравадой. Твёрдо убеждённые в своей правоте венецианцы не испытывали никакого благоговейного страха и собирались драться решительно. Так, рассказывают историю об одном приходском священнике, который отказался служить вечерню и, проснувшись утром, обнаружил виселицу у дверей своей церкви. После чего службы возобновились в тот же день, намёк был понят. Другой, лучше документированный случай касался викария в Падуе, который, получив приказ отдать письма, полученные из Рима, ответил, что он сделает так, как ему подскажет святой дух. Венецианский правитель ответил, что Святой Дух уже подсказал Совету десяти вешать всех, кто не подчиняется. Естественно, что письма были немедленно отданы.

Это было не первое отлучение Венеции от церкви (первое в 1284 году, второе в 1309 и ещё одно в 1483). Но этот случай отличался от всех предыдущих, так как Венеция специально ограничила своё сопротивление мирскими рамками. В духовном же аспекте она не желала ничего иного как только оставаться верной слугой церкви. Это было ново: старая проблема разделения церковной и светской юрисдикций предстала в новом свете. Противостояние активно обсуждалась во всех странах христианского Запада.

Тем временем Паоло Сарпи писал бесчисленные письма, вёл дебаты, проповедовал, спорил, старался всё более чётко провести границу между властью церкви и властью земных государей. Для одних Сарпи представлялся святым, для других дьяволом. В Венеции люди падали ниц и целовали ему ноги; в Риме и Мадриде его работы публично сжигались. Неизбежно его призвали на суд инквизиции: конечно же он отказался явиться. Тем временем он достиг славы полностью затмевающей ту, которую обрёл благодаря научным, историческим и богословским трудам.

Понятно, что такой вопрос не может оставаться чисто теоретическим. Страна так же разделиись по лагерям. Испания, конечно же, была на стороне папы; Англия и Голландия предложили свою активную поддержку Венеции.Король Франции Генрих IV не мог заявить о своей позиции открыто, но всё же дал понять Венеции на чьей он стороне и предложил свои услуги в качестве посредника. Но к тому времени позиции республики стали ещё сильнее. Благодаря блестящей защите Сарпи её позиция нашла поддержку в значительно более широком кругу, чем ожидалось. Её религиозная жизнь шла своим чередом, церкви были заполнены людьми даже больше чем раньше. Был только один источник для тревог: папа может попытаться навязать свою власть силой, опираясь на испанские пики и аркебузы. Потому Венеция была готова придти к соглашению, но на своих условиях.

Папа Павел и его курия оказались перед лицом ужасной правды. Отлучение не принесло результатов, на которые они рассчитывали. Самое страшное оружие в папском арсенале, одной угрозы применить которое в Средние века было достаточно, чтобы ставить на колени королей, утратило свою мощь, и об этом узнал весь мир. Неприятные последствия для папского престижа множились с каждым днём пока действовал это нелепый приговор.

Предложение Франции о посредничестве было принято, и переговоры начались. Венеция, руководствуясь советами Сарпи, запросила много.  Например, она наотрез отказалась просить о снятии анафемы. Любая подобная просьба должна исходить от короля Франции, и в таком случае республика позволит, чтобы её ассоциировали с ним; дальше этого она не пойдёт. Что касается двух преступников, то как только анафема будет снята, республика передаст их французскому послу в знак уважения к королю, но сохраняя за собой право судить и наказывать их. Венеция отказывается допустить на свою территорию иезуитов. Другие изгнанные ордена, за исключением определённых лиц, могут вернуться, но это не будет прописано в письменном виде. В заключение было тщательно подготовлено постановление, в котором говорилось, что ввиду того, что папа изменил точку зрения и отменил приговор, Венеция, в свою очередь, аннулирует свой протест. В постановлении, однако, не было ни слова, позволяющего предположить, что республика хоть как-то признаёт свою вину или сожалеет о своих действиях.

Таким образом, в апреле 1607 года отлучение было отменено. Оно было последним в истории церкви; урок, преподанный Венецией, стал вечным предупреждением, и ни один папа больше не осмелился рисковать, а папская власть над католической Европой уже никогда не стала прежней.

Но снятие отлучения не означало примирения в иных, неявных аспектах. Папа Павел V был публично унижен и душа его жаждала мести. Мести прежде всего человеку, которому он был обязан своим поражением – Паоло Сарпи.

Сарпи не сразу оставил свою должность после возобновления нормальных отношений с Римом. Для него находилась работа, и он продолжал совершать ежедневную пешую прогулку из монастыря сервитов во Дворец Дожей, отмахиваясь от всех предупреждений, что его жизнь может быть в опасности. 25 октября 1607 года после полудня, когда Сарпи возвращался в монастырь, на ступенях моста Санта-Фоска на него напали убийцы которые несколько раз ударили его ножом – два раза в шею и один раз в голову. Нож, войдя в правое ухо, глубоко застрял в скуле. Но Сарпи, несмотря на слабое здоровье, оправился от ран. Убийцы, которых удалось опознать, бежали в Рим, где им не было предъявлено никаких обвинений.

После этого случая Сарпи, хоть и оказался от предложенного ему дома на Пьяцце, но согласился совершать свои ежедневные путешествия в гондоле и разрешил построить закрытый проход от дверей монастыря до пристани. Несмотря на эти предосторожности, на него ещё дважды покушались, причём один раз прямо в монастыре. Но каждый раз удача была на стороне Сарпи. В итоге он умер в своей постели рано утром 15 января 1623 года. Его последними словами были “Esto perpetua”  –  “Пусть она живёт вечно“, – те, кто их слышал, решили, что они относятся к республике, которой он служил так успешно.

Но месть папы преследовала его и в могиле. Когда сенат предложил поставить памятник в его честь, папский нунций стал яростно возражать, грозя, что в этом случае церковь объявит этого монаха нераскаявшимся еретиком. Только в 1892 году была возведена бронзовая статуя в самом центре кампо Санта-Фоска, в шаге от того места, где Сарпи так близко разминулся со смертью.

Паоло Сарпи был похоронен в монастырской церкви, откуда в 1828 году его останки были перемещены в церковь Сан Микеле.

По книге Джона Норвича “История Венецианской республики”

Written by gavrilaf

Добавить комментарий